Доченька
Шрифт:
— Они уже здесь, верно? Моя дорогая крошка Мари, мне никогда не было так страшно! И нашим девочкам не слаще! Для вас у меня плохая новость: сестра Бландин исчезла, никому не сказав ни слова. Ее платье и покрывало я нашла сложенными на кровати.
Сердце Мари сжалось. Леони! Какое отчаянное решение созрело в ее голове? Как изменились ее намерения с началом войны? Ответ на эти вопросы ей не замедлила дать мать-настоятельница:
— Мне многое нужно вам сообщить, моя дорогая Мари. Сначала самое важное. Моя просьба вас, конечно, удивит, но я прошу не приходить к нам так часто, как вы привыкли. Мадемуазель Жанна и мадемуазель
— Да, я поняла, — с сожалением проговорила Мари.
— Ваша подруга Леони, в монашестве сестра Бландин, решила, что она нужнее в другом месте, — сказала мать-настоятельница и добавила тише: — Она ушла к партизанам. Они нуждаются в медицинской помощи. Не сердитесь на нее!
— Я совсем не сержусь, матушка, я ею восхищаюсь! И очень за нее переживаю.
Через три часа Мари неторопливым шагом вернулась домой. Немецкая дивизия покинула городок, но мясник шепнул ей на ухо, что вечером солдаты вернутся:
— Будьте осторожны, дорогая мадам Меснье! Хуже, чем нацисты и гестапо, — это полицейские, набранные из наших, таких же французов, как мы с вами! Вчера ко мне в гости заехал зять, он живет в Орлеане. Он рассказал страшные вещи! Некоторые сводят счеты со своими обидчиками посредством доносов! Прошу вас, будьте осторожны!
Она кивнула, стараясь скрыть беспокойство. Что знает отец Мари-Эллен? Отсутствие Поля могло показаться ему подозрительным. Люди вполне могли решить, что юноша участвует в движении Сопротивления…
Переступив порог, Мари сразу отметила, что в доме очень тихо. Первым делом она бросилась в комнату к Нанетт, чтобы ее успокоить. Свекровь сидела с вязанием в руках, по ее щекам текли слезы, которые она даже не пыталась вытирать. Камилла сидела рядом с ней на ковре с игрушками.
— Нан, милая, пока все хорошо, но нам нужно быть очень осторожными! Со всеми, даже с близкими друзьями! Ты понимаешь?
— Моя крошка! Разве мало нам было горя? И снова эта война! И первую-то еле пережили. А в те времена не приходилось, как теперь, бояться собственной тени!
Мари подошла к двери кабинета Адриана, постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Комната была пуста.
— Адриан?
Она прошла за ширму из матового стекла, за которой доктор держал медикаменты первой необходимости. Но мужа и там не оказалось. Она уже собралась было пойти наверх, в их спальню, когда взгляд ее упал на лежащий на дубовом столе конверт. На нем красивыми буквами с наклоном было написано ее имя.
О, как ей не хотелось брать в руки этот конверт, она бы предпочла никогда его не видеть! И все же…
Моя дорогая Мари, моя ласковая голубка!
Не сердись, у меня не было выбора. Ты наверняка думаешь, что мое место — рядом с тобой и Камиллой, вы обе нуждаетесь в моей заботе и защите. Но вы ничем не рискуете, и ты достаточно сильная, чтобы справиться со всеми трудностями. Тем, кто будет спрашивать, где я, отвечай, что я работаю на Красный Крест. Не
Не помня себя от горя, Мари разрыдалась. Адриан не имел права оставить их одних, ее и Камиллу! Странная мысль пришла ей в голову: Адриан и Леони исчезли в один и тот же день, с разницей в несколько часов. Неужели причиной этого стало перемещение немецких войск? Если так, то ее муж и сестра Бландин имели куда более точные сведения о происходящем, чем остальные горожане. Но от кого они получали эти сведения?
Сопоставив некоторые факты, Мари пришла к выводу, что частые отлучки Адриана, все эти визиты в окрестные поселки были вызваны отнюдь не профессиональной необходимостью. Ее супруг давно помогает партизанам…
У нее не хватило мужества сообщить Нанетт об этом новом ударе судьбы. Не сейчас, позднее… Тяжело опираясь на перила, Мари медленно поднялась по лестнице, вошла в спальню и повалилась на кровать. Бессвязные фразы срывались с ее губ:
— Адриан, ты не должен был… Мне страшно, я не знаю, что делать… Любовь моя, ты — лучший из мужчин, и у меня нет права удерживать тебя рядом с собой, как пленника… Ты прав, ты должен был уйти… Лизон, Поль, как вы нужны мне! Папа! Дорогой папочка, ну почему, почему снова война?
Теперь каждый день ждали, что случится что-то ужасное. Несмотря на общество Камиллы и Нанетт, Мари страдала от одиночества. У нее вошло в привычку записывать в блокнот свои воспоминания и мысли.
Учительское жалованье и сбережения, сделанные Адрианом, позволяли им сводить концы с концами. В городе, как и во всей стране, остро ощущался дефицит продуктов питания. Однако слово «взаимопомощь» не было для жителей Корреза пустым звуком: маленькое семейство Мари не страдало от отсутствия мяса, конечно же, благодаря мяснику, господину Дрюлиолю. Весной 1943 года, когда в родительский дом вернулись Лизон и Матильда (первая — потому что была беременна, вторая — потому что в пансионате она постоянно недоедала), Мари пришлось разработать строгий рацион, которого отныне все члены семьи строго придерживались.
В декабре Адриан прислал записку с юношей, которому едва исполнилось шестнадцать. Тот привез на продажу чуть подмороженный картофель, что было неудивительно — зима в этом году выдалась очень холодная. Никто не заподозрил подвоха: продукты, даже подпорченные, ценились чуть ли не на вес золота. На самом же деле парень был партизаном.
Мари очень обрадовалась, узнав, что с мужем, Полем и Клодом все в порядке.
Лизон готовила приданое для своего малыша, который должен был появиться на свет в октябре. Она вышла замуж в январе, церемония бракосочетания была очень скромной. Венсан уже два года работал учителем в Тюле. Молодые переехали жить в служебную квартиру. Смотреть на них, счастливых и любящих, было одно удовольствие.