Дочери леса
Шрифт:
Мне было к чему стремиться. На крайний случай я всегда могла вызвать черного рыцаря, сила которого росла веками.
После отмщения я уходила без сил, устало передвигая ноги. Черный страж покинул меня, и я брела босиком по пыльной дороге. На моем плече все так же восседал Греша. Туман витал в моей голове. В погоне за крестьянами я потеряла туфельки, и теперь мягкая земля обнимала мои усталые стопы.
Мне вдруг захотелось поспать. Я не знала, как мать отреагирует на мой поступок. Теперь возможно нам нужно будет покинуть графство, иначе солдаты достанут нас. Но мне было все равно. Я отомстила за любимую сестру — за Рыжика —
Ее прекрасный лик возник в облаках в тот день. Я узнала ее. По моим глазам текли слезы, когда я, пошатываясь и прихрамывая, вошла в лесную обитель.
Глубоко погруженная в свои мысли я добрела до родного поместья. На столе стояла кружка воды, я залпом опустошила ее и услышала крик из подвала.
Кричала Ворожба. Она звала меня на помощь. Я быстро спустилась по ступенькам и застыла от ужаса. Привязанная к столбу сестра умоляла маменьку не убивать ее.
У Греты в руках был ритуальный нож. Давно знакомая картина из снов превратилась в явь. Я почувствовала себя резко плохо, похоже, что в стакане воды было подмешано снотворное. Ноги подкосились, в глазах потемнело, упала...
Запись 19 Судьба
Когда я очнулась, то увидела Грету с горящими глазами. Она ждала, пока я проснусь. Как жаль, что это был не сон. Ворожба все еще была жива. Из-за закрытого люка доносились протяжные вопли бабая, который знал о намереньях матери.
Грета была обнажена, как и мы с сестрой. Я посмотрела на свои оранжевые соски и поняла, что осталась без платья. От холода они стали твердыми.
— А ты молодец Веда — славненько постаралась в деревне. Зарево было что надо. Твоя сила достаточно выросла, чтобы я могла ее выпить.
— Маменька, что с тобой, очнись маменька! — молила Ворожба.
— Умолкни! Ты всегда была хорошей дочерью, но плохой ведьмой, ты вела себя послушно, так веди же себя послушно до конца.
— Не нужно сестра. Эта женщина не стоит твоих унижений. Ты была прекрасной дочерью, и ты есть настоящая ведьма. — Все что я могла сказать ей сейчас, чтобы немного утешить. Я посмотрела на Грету с ненавистью. На старуху, которую я шестнадцать лет считала родной матерью. Рядом с ней стояла коробочка с локонами волос.
— Вскоре в коробчонке станет на две пряди больше, — довольно пробормотала она. — Жалко Проклятия с нами нет. Ее гибель меня сильно опечалила. У меня были большие планы на ее красоту. Придется взять ее у тебя Веда. Ты тоже славная.
— Ты никогда не любила нас. А все твои слезы оказались фальшивыми. Мы с Проклятием знали, что так все закончится. Жаль, что не отравили тебя в тот раз.
— О да глупышка, была не плохая попытка. Вы знали, но вы не были достаточно хороши, чтобы применить свое знание и убить меня. Любовь? Что такое любовь? Конечно же я любила вас! — ведьма скрестила два пальца и плюнула на пол. Как и остальных своих дочерей. Но себя я люблю больше. И не собираюсь в ад на вечные муки.
— Теперь я поняла, что значит твой хитрый знак. Когда ты лжешь, ты всегда делаешь так. А мы тебе верили.
— У настоящей ведьмы нет жалости Веда, иначе она погибает, так же как вы погибнете, так же как двадцать четыре дочки погибли до вас. Если бы вы довели дело до конца, и не купились на мою игру, то сейчас вам бы не пришлось стоять привязанными к столбу. Своего рода испытание для проверки пригодности ведьмы. Много веков
— Ты жалкая! — бросила я ей в лицо.
— Нет деточка, жалкая ты, позволившая себя обмануть. Мой господин ждет меня. Сейчас я снова стану красивой, и мы снова с ним будем вместе. Как и всегда.
Я не могла поверить в ее слова, неужели Апокрифезис меня обманул? Все эти годы он был со мной, чтобы все так закончилось? Неужели он любил Грету? Неужели те слова "До поры" означали, что ровно в 16 лет нас не станет. Вот что имел он, когда говорил про судьбу, про его планы, вот почему он не хотел говорить мне о сне и всячески избегал этой темы. Вот почему он всегда оправдывал ее! Говорил, чтоб не верила Марьке. Я была ранена в самое сердце. Жизнь для меня закончилась, и я была готова умереть.
— Ах ты бестыжая дрянь!!! — вырвались скверные слова из моего рта по воле Марики, — Думаешь я позволю убить себя вновь?!
— Я сделаю это с удовольствием рыжая поганка! — ответила Грета. — Веревки пропитаны святой водой и не дадут тебе колдовать.
— Очень умно соседка! Ты всегда была Черной бабой, ею и помрешь...
На этом Марика стихла. А Грета начала готовить жертвоприношение.
— Баран, козел, овца, коза — призываю к вашей помощи.— Бегите во все стороны и найдите князей Болдагина, Сурджио, Васуса и Камуру! Найдите их и кланяйтесь у престолов их. Молвите, что я вызываю самого господина Апокрифезиса. Умоляю его явиться в круг. Связываю вас министрами адского огня: Погромом — князем престола Гаргольского и девятой когорты! Рожиком — князем пещеры Варлавы и князем адских ям Гунавиком. Призываю вас в помощь силой высшего могущества, которой я обладаю; я вас заклинаю и упорно приказываю вам разыскать мне господина ада и ночи, великого и прекрасного Апокрифезиса, который восседает на троне над всем нечистым миром. —
Я с равнодушием ожидала прихода того которого любила чтобы принять свою судьбу. Хуже всего приходилось Ворожбе. Она была до глубины души потрясена предательством матери. Она любила ее больше нас, больше жизни и та ее предала.
— Не бойся сестра, — попыталась ее утешить я, — мы должны принять свою судьбу. Исполним же наше предназначение.
— Я так хотела стать ведьмой, — прошептала Ворожба и заплакала. Ее пухлые губы стали красными, а слезы градом покатились по щекам и упали на пол.
— Взываю к вам именем, которому повинуются все создания тьмы неизреченным именем Апокрифезиса, которым заключается век, при произнесении которого стихии распадаются, воздух колеблется, море убегает, огонь потухает, земля дрожит и все армии земные содрогаются, приходят в смятение и падают; чтобы вы, немедля, устремились сюда со всех стран света, без всякой отговорки, чтобы помочь мне призвать нашего господина. — Ведьма громко хлопнула в ладоши и воткнула жертвенный нож в центр круга. — Приди же о величайший из величайших! Да совершиться!!! Аминь!