Догоняйте, догоняйте!..
Шрифт:
Лёха подхватил один помидор и попытался запустить им в Копытина. Тот увернулся, и помидор разбился о стенку водительской кабины, окропив своими брызгами пассажиров.
«Король» набросился на Жору сзади, но Копытин ловким приемом перекинул его через себя, и «Луи-Филипп» распластался на полу в луже сметаны.
— Я свидетель. Это все они… они, — приговаривал старичок, показывая на длинноволосых.
Но
Водитель без остановок гнал «счастливый» троллейбус к ближайшему отделению милиции.
Глава четвертая ПРОЩАЙТЕ, ДРУЗЬЯ, ИЛИ ЖОРА ПРИБЫВАЕТ К МЕСТУ СОБЫТИЙ
Вот уже четыре дня Жора крутился как заводной. Дела, дела, дела. То в завкоме, то в комитете комсомола, то на складе спортинвентаря…
Где он еще не был? Кажется, в гараже. «Нужно заскочить попрощаться, — решил Жора, — все же на два месяца исчезаю».
Едва Жора ступил на асфальт родного гаража, пропитанный бензином и отработанным маслом, как перед ним появился Васька Спиридонов. Вылез он из-под старого «газика», у которого вечно что-нибудь барахлило.
— Физкульт-привет! Везет же некоторым… — Васька схватил грязными лапищами отмытую за последние дни Жорину руку. — Тут ковыряешься в пыли да копоти, а другие, глядишь, на природу потянулись. Одно название чего стоит — «Ромашка»!
Улыбка оживляла мокрое чумазое лицо Васьки, но в глазах его — маленьких, в желтую крапинку — Жора прочитал искреннюю зависть.
— Эх, лагерь! Лагерь! Хрупкая мечта детства, — Васька взял тряпку, стал оттирать перепачканные руки. — Знаете ли вы, что такое пионерский лагерь?
Копытина вдруг обожгла мысль, от нее даже лицо запылало: знает ли он, что такое пионерский лагерь? До сих пор он не задумывался, некогда было, а все считали, лагерь — очень простое и известное дело. Никому и в голову не приходило, что Жора никогда не был в лагере. В детстве каждое лето его отправляли из Москвы к бабушке в деревню. Конечно, книжки он когда-то читал про развеселую жизнь в пионерских лагерях, но теперь ничего не помнил.
— Очнись, Николаич, — Васька толкнул его локтем. — Я смотрю, ты совсем замечтался. Небось уже на природе. Загораешь. Рыбку ловишь.
— В самую точку попал.
— Много наловил?
— Ладно, Василий, хватит дурить. Ты мне лучше скажи… — Жора уже хотел спросить Спиридонова, а что же такое на самом-то деле лагерь, но подумал: проку от Васьки не жди, и замолчал.
— Что сказать?
— Да нет. Я так.
— Чудной ты сегодня. Знаешь, мой дед говорил: «Зарядил пушку, так выпали». Чего тебе надобно, старче?
Нет, у этого типа выяснять не стоит, решил Жора. Раззвонит на весь завод.
— Ничего мне не надобно. Будь здоров. До встречи.
И Копытин решительно раздавил свою недокуренную сигарету.
Затем Жора обежал гараж, со всеми попрощался.
У проходной он вдохнул напоследок полной грудью запах бензина, тавота, нитрокраски и терпких духов диспетчера Зиночки. Выдохнул.
Добрался он до скамейки ближайшего бульвара. Присел, дабы сосредоточиться и обдумать ситуацию.
Итак, завтра он должен приступить к своим новым обязанностям. Ему доверили двести ребят, чтобы он сделал их сильными, ловкими, смелыми. Но как все это будет конкретно выглядеть? Как его встретят люди, которые уже там работают? Сможет ли он оправдать доверие?
Рядом на широкой аллее две девочки лет шести-семи играли в бадминтон. Играли неловко. Видно, только что взяли ракетки в руки.
— Бей по мячу крепче, — посоветовал Жора одной из них, когда та оказалась рядом. — Беги на мячик и бей.
— Это не мяч, а волан, — сказала девочка, бросила на Жору снисходительный взгляд и убежала.
— Волан, — проговорил Копытин и еще раз повторил: — Волан. — Словно впервые услышал это слово и теперь старался запомнить его.
Жоре стало не по себе: такие малыши — и на тебе, пожалуйста, — волан. А он-то рассюсюкался: «мячик»! «Нет, — подумал он, — не знаешь ты детей. Будешь под них подделываться — над тобой же будут смеяться».
Сомнения и страхи вдруг охватили Копытина. Он слышал, что человек тонет не от неумения плавать, а от страха — он начинает суматошно махать руками, ногами, слабеет, наглатывается воды, и… Жора понял состояние такого человека, хотя сам никогда не тонул. Он почувствовал, как страх разлился по всему телу, сделал его слабым и неуклюжим. Если бы ему сейчас сказали: беги, — не пробежал бы стометровку и за пятнадцать секунд.
«Нет, так дело не пойдет, — сказал он себе. — Хватит раскисать. Хватит сидеть и грустить на лавочке, как запасной игрок проигрывающей команды. К черту! Успокойся и встань».
Жора встал. Нужно куда-то идти, кого-то увидеть, с кем-то посоветоваться. Может, с Наташей?..
Наташа была многогранной личностью. Копытин в этом нисколько не сомневался. Например, она танцевала любые танцы, какие только существуют, и даже те, которые еще не придуманы. Жора так и не побывал с ней на танцверанде, зато видел вчера, как она танцевала дома, когда был у нее в гостях.
Кроме того, Наташа болтала по-английски, словно истая англичанка, а может, и лучше. У нее даже голос менялся, становился нежно квакающим: «Хау ду ю ду». Жора в английском «не волок», в школе учил немецкий, поэтому не мог разобрать, о чем она говорит с подругой по телефону, но слушал с удовольствием.
Еще Наташа разводила кактусы, имела первый разряд по плаванию и, наконец, училась в архитектурном институте.
Как в нее вмещалось столько талантов и как она на все находила время, было тайной. Жора заговорил вчера об этом с одним из гостей — Генашей Опаловым, тот лишь усмехнулся.
— Таланты? У нее единственный талант — папочка.
Жора с Генашей стояли на кухне, курили.
— Не понимаешь? — делая последнюю затяжку, спросил Генаша.
— Нет.
— Знаешь, кто ее отец?