Доигралась
Шрифт:
Алиса этим зрелищем наслаждалась. Гордилась – ее работа, своими ручками довела мужика до ручки.
Только не ожидала, что за ручкой находится опасность. Теперь уже для нее.
Артем остановился, повторил вопрос, уставился на нее.
– Помню, - чувствую, что он точно уготовил подход, ответила Алиса нехотя.
– Отлично. – А вот когда Артем улыбнулся, совсем поникла. Проблема в том, что он обожал ее бесить так же, как и она его. А у кого получалось лучше – не сказал бы никто. – Тогда переезжаешь
– Что?! – Алиса вскочила с кровати, напрочь позабыв о веселье. – Совсем с ума сошел? Думаешь, буду тебе борщи гладить и носки варить?
– Я еще пожить хочу, так что свой глаженый борщ оставь себе. А мне не двадцать. И не двадцать пять. И даже не двадцать семь. Достало таскаться на свиданки.
– Так не таскайся.
– Не начинай. Хочешь, будут тебе свиданки. Но таскаться на них будем из моего дома. И я уж как-то тебя не до подъезда, а до кроватки провожать буду.
Ну что за человек? Вроде жить вместе предложил. Признался, что готов к большему, но и тут все опошлил.
– Иди ты, со своей кроваткой, Тёма…
Алиса развернулась, не желая, чтоб он видел бушующие на лице чувства. Это было неожиданно, страшно, приятно… и как-то не так.
Кажется, он это понял. Подошел, обнял, потом на руки взял, снова сам сел на кровати, а ее устроил на коленях, как тогда, в первую ночь, погладил по щеке. И не смотрит уже так зло и сосредоточено.
– Переезжай ко мне, Лисёныш, ну правда. Что мы как маленькие?
– Мне двадцать один, Тём. Я реально маленькая.
– Заодно и вырастешь.
Нет, определенно – убеждать – не его конек.
Тяжко вздохнув, Алиса провела по щеке любимого рукой… Ну что ж за жизнь-то такая? Она ведь давно мечтала жить отдельно от родителей. Хотела по-взрослому. С ним – это очень по-взрослому. А когда предложил - страшно стало. Какая-то она гипотетически храбрая получается.
– Мама обрадуется…
– Чему? – Артем заметил перемену в настроении Лисы, чуть расслабился.
– Что гладить борщи научусь… хоть так… Но знай, это только потому, что когда-то слово дала. Иначе даже не подумала бы.
Ну а в том, что она попытается таким образом «сохранить гордость», Артем даже не сомневался. Согласно кивнул. Пусть думает, что хочет. Важно, что своего он добился. Не придется больше школьником прыгать под подъездом и шепотом в ее комнате целоваться. А то так недалеко и совсем в детство впасть.
Мама была рада. Во всяком случае, при нем была рада, а потом Алисе уже наедине выписали нотацию о нравах современной молодежи, которая вместо того, чтоб в ЗАГС бежать, мается сожительством. Только мама с папой знали не хуже Артема – если Лиса сказала «да», значит все будет именно так.
За два прожитых вместе года, борщи гладить она научилась. Носки готовить тоже. А еще усовершенствовала навыки по выносу мозга,
Радовался, приходя домой. Радовался, возвращаясь из поездок. Радовался, когда Алиса встречала его в хорошем настроении, в плохом настроении, когда не встречала (значит, с настроением совсем туго).
Мысленно хвалил себя за то, что когда-то решился кардинально сменить привычную холостяцкую жизнь, впустив в дом, прости господи,… женщину.
Но в какой-то момент понял, что этой самой женщине нужно что-то еще.
Эпизод 6
Эпизод 6. Предложение
Алиса закрыла за собой дверь в квартиру, прислушалась… Тишина полнейшая. Хотя время-то позднее, Артем должен был быть уже дома. Если, конечно, Самарский снова не отрядил его куда-то…
– Тём, ты здесь? – стягивая на ходу туфли, Алиса включила свет в коридоре, повесила ключи на крючок, снова застыла, прислушиваясь.
Ответа не последовало.
– Тём! – во второй раз она крикнула уже громче. Нет, он точно ее не предупреждал. А значит, либо укатил без предупреждения, что является большим промахом, либо устал так, что уже спит без задних ног, что промахом не является, но не поощряется. Не то, что спит. То, что устал.
Бегает на своей работе, как угорелый. Будто ему нужно содержать двенадцать детей. Устает, нервничает, часто откровенно бесится, цедит ругательства сквозь зубы, но только попытайся заговорить с ним о том, что он давно мог бы брать на себя меньше, как начинает щетиниться.
– Тёма, - в третий раз Алиса окликнула мужчину, уже не веря в то, что ответит. Набрала его номер, прожала пять гудков, а потом он сам скинул.
Тяжело вздохнув, она прошла вглубь квартиры.
Нет, наверняка опять где-то работает. Вечно работает. Она тоже работает. Часто задерживается до ночи, все-таки не хочется в первый год работы показаться в лице начальства бездельницей. Но не так, как он.
А даже если опаздывает, то он ведь не смиряется с тем, что скинула – звонит, пока не возьмет трубку, а потом караулит под офисом, забирает.
Пытаясь во второй раз до него дозвониться, Алиса направилась в спальню. Переоденется, примет ванну, потом что-то приготовит. Не борщ. Что-то такое, что у нее получается. Дождется. Даже скандалить не будет, что трубку не взял. Выслушает почему, погладит по уставшей голове, может, один махонький щелбан отвесит, но больше – ни-ни.
Девушка открыла дверь, в глаза ударил какой-то странный свет, она застыла, подняла взгляд с экрана телефона, отшатнулась.
– Привет, - Артем был здесь. Но не один.