Доктор 2
Шрифт:
Пробую первый выстрел, второй, третий. Кучность хорошая. Ствол как ствол. Патрон явно слабоват, как на мой вкус, но в чужой монастырь…
Оставшиеся в обойме патроны выстреливаю быстрее чем за десять секунд. Попадаю, куда собирался.
— Эй, стой-стой-стой! — Взвивается со своего места Саматов. — Этот ствол не держит такого высокого темпа стрельбы, разобьёшь механизм!
— Извиняюсь. Не знал. — Пожимаю плечами, отодвигаясь на всякий случай от стола, на который уже выщелкнул пустую обойму и положил сам пистолет.
— Я от тебя не ожидал просто, — извиняющимся тоном говорит Саматов. — Очень неплохо отстрелялся
Не буду устраивать соревнования. Во избежание. А то бы мы тут посмотрели, кто из нас неплох…
Потом мы неспешным темпом добиваем одну коробку патронов.
— А есть что-то поинтереснее? — вежливо интересуюсь. — Чем вот эта статика?
— Например?
— Ну, в движении что-то? С нестатичными мишенями? С перемещениями мишеней по вертикали?
— В движении — соседний зал, но там надо выставлять обстановку, плюс счётчики попаданий на всех мишенях потом обнулять, это целое дело. Это не пять минут. Мы туда не пойдём. А мишени с перемещением по вертикали — можно в интерактивный тир, поглядеть настройки. Кажется, кто-то ставил такую дурацкую игрушку. Надо смотреть, — подозрительно смотрит на меня Саматов.
…
Через пятнадцать минут я, увлекшись, прохожу все задачи, которые Саматов ставит в интерактивном тире. Они в основном сводятся к быстрому поражению угрожающего элемента и к неповреждению соседних. Например, быстро среагировать на вооружённого человека в толпе, не задев остальных.
— Неплохо, — поднимает бровь Саматов. — Даже жаль, что нельзя дать оружие тебе. Где тренировался?
— Просто чувствую ствол, — уклончиво отвечаю.
Затем задачу выставляю я. И Саматов под моё хихиканье промахивается по трём синхронно атакующим его с воздуха целям, идущим с большим разносом по фронту. Вернее, поражает две из трёх, но не успевает перенести прицел на третью.
— Что за бредовая задача? — сводит брови он. — Какая практическая польза от такого упражнения? Сбивать в полёте летящие из толпы кирпичи? Так в такой обстановке нужно разворачивать щит и мотать оттуда скорее.
— Просто решил побаловаться, — улыбаюсь Саматову. — Мне говорили, что сюрпризы в жизни бывают самыми непредсказуемыми.
Просто задача не для этого мира. Три шипокрыла вполне в состоянии синхронизировать свои действия против одного стрелка, если он приближается к их птенцам в период гнездования.
— Кто бы спорил, — соглашается Саматов, — но я навскидку не могу представить реальных вводных для такой задачи. В рамках своей компетенции, по крайней мере. Давай чиститься после стрельбы. Вон там чистые мишени, замени за нами.
— А вот и Араб идёт, — говорю за три секунды до того, как дверь в ангар открывается и на пороге появляется Араб со словами:
— А я вас обыскался. Пришлось на центральный пульт звонить, узнавать, где вы.
— Как ты узнал, что он за дверью? — спрашивает Саматов у меня, не отрываясь от чистки оружия. Сам Араб стоит рядом с нами и внимательно слушает.
— Я же говорил вам изначально. Нервную систему вижу. Именно Араба запомнил, как лица запоминают. Тут рисунок тоже достаточно индивидуален, хотя больше похож на отпечаток пальца, а не на лицо, — объясняю ещё раз. — А я, кстати, вас хотел спросить. Араб, а как ты почувствовал того типа с инъекторами в подъезде напротив? Я чувствую биологические объекты, метров до двадцати, если нужно просто почувствовать. Но я его даже не заметил.
— Да
Мне завязывают глаза и следующие полчаса проверяют, сколько людей и на каком расстоянии я чувствую. Для этого Араб мобилизует несколько человек по внутренней связи.
— До семи — восьми метров уверенно, — итожит Араб через полчаса, отпустив остальных. — Количество, направление, дистанцию. Даже через препятствия типа стены. Видимо, двадцать метров — это на открытой местности. Тут, в условиях помещения, я двадцатки метров не наблюдаю…
— Наверное. Ещё намерения чувствую, особенно если агрессивные, — добавляю я. — Наш «пленный», например, явно не соответствовал намерениями своему выражению лица. Когда сидел у моего подъезда.
— Везёт же, — двигает бровью Саматов. — Мне бы так… С таким багажом с тобой теперь всё будет проще. Главное — не увлекаться, видел же сам сегодня, что на предельной для тебя дистанции либо за дверями возможны затыки. По-хорошему, надо понять, может ли эта твоя чувствительность падать в зависимости от различных факторов. От материала стен, например.
— Даже не знаю, — задумываюсь над его словами.
— Во-о-от, — назидательно поднимает палец Саматов. — С другой стороны, ни у кого и этого нет, так что есть с чем работать.
— Я, кстати, за этим и пришёл. Мы тут подсуетились уже, — начинает Араб, помогая нам убираться за собой в тире. — Котлинский позвонил тому, кто его с утра набирал. Твоя бывшая опекунша переводила, она уже тут, — бросает он на меня взгляд.
— И? — торопит его Саматов.
— Котлинский поведал той стороне сегодняшние события. Те, естественно, поначалу открестились, — рассказывает Араб. — А потом твоя опекунша взяла бразды разговора в свои руки. Называла какие-то фамилии, я их не знаю, понял только, что она им пообещала максимум проблем в Дубае. Если этот территориальный представитель у нас от соседей появится ещё хоть раз. Говорила, что она является единственной наследницей своей семьи, перечисляла какие-то активы за бугром, я специально не слушал перечень… И сказала, что не будет даже разбираться, кто прав, кто виноват. Просто употребит все доступные ей ресурсы против конкретно финансового директора и всех дальше по списку. А список фамилий возьмёт на их сайте. А чтоб не было недостатка личного состава, вербовочный пункт откроет прямо в Шардже, из числа пакистанских пуштунов и африканцев Нигерии.
— Это всё, что она пообещала? — со смешком спрашивает Саматов.
— Нет. Ещё говорила, что её отец лично попросит Аль Макрума выкинуть из Дубая вообще все представительства ХОСа, включая открывающееся производство медтехники.
— Блин, вы теперь в курсе всех моих раскладов. Даже неловко чёрт возьми, — честно признаюсь вслух. — Даже и не планировал ничего афишировать такого. И что Лена так заведётся, не знал.
— Ты особо не парься, — останавливает меня Араб. — Это самый лучший сценарий. Ты представь, на секунду, что нас бы сегодня не было. Что инъектором тебе бы в затылок промеж ушей всё же зарядили бы — третьего человека ты не чувствовал. А твоя опекунша шла бы в этот момент домой и всё это увидела. И попыталась бы вмешаться…