Доктор будущее

Дик Филип

Высокая старуха коснулась стенки Куба. Все молча смотрели на нее. Лорис взяла ее за руку.

– Мама...

Вот оно что! Старуха - мать Лорис, вдова человека в Кубе.

"Совпадает, - подумал Парсонс.
– Он тридцать пять лет плавает в консерванте. Старухе, наверное, под семьдесят. Эта пара, супружеская чета, дала жизнь властному, сильному существу, которое теперь правит племенем Волка. Самому ценному для общества человеку из ныне живущих. Лорис.

– Мама, - сказала Лорис, - мы снова попытаемся.

Обещаю.

Старуха вдруг заметила Парсонса, и на ее лице появилась неприязнь.

–

Кто вы?
– спросила она сочным, звонким голосом.

– Это врач, - сказала Лорис.
– Он пытался реанимировать Корита.

Старуха не сводила с Парсонса ледяного взгляда. Но постепенно выражение ее лица смягчилось.

– Это произошло не по вашей вине, - сказала она наконец.

Она постояла у Куба несколько мгновений, посмотрела на мертвеца.

– Да, - сказала она.
– Попробуем еще раз. Позже.
– На ее лице застыла печаль. Она напоследок взглянула на Куб и, сопровождаемая телохранителями, направилась к лифту, на котором поднялась сюда с одного из нижних ярусов этого огромного улья, из неведомых подземелий, где Парсонс ни разу не бывал и, скорее всего, не побывает. Из секретного, бдительно охраняемого ядра Вигвама.

Все мужчины и женщины молчали и не шевелились, когда старуха проходила мимо. Головы были почтительно склонены. Эти молодые, сильные, красивые люди безоговорочно признавали авторитет седой старухи с царственной осанкой, матери Лорис.., матери их всех?!

Возле лифта она остановилась и полубернулась. И легонько махнула рукой, прощаясь со всеми, как прощаются с родными. Парсонсу все стало ясно. Хельмар, Лорис и остальные - все шесть или семь десятков - дети этой пожилой дамы и человека, который лежит в Кубе. И только одна деталь никак не вписывается в общую картину. Человек в Кубе - и эта седая женщина... Если они были мужем и женой...

– Хорошо, что ты ее увидел, - сказала, подойдя к нему, Лорис.

– Да, - произнес Парсонс.

– Ты обратил внимание, как мужественно она приняла удар? Она - наша живая легенда, пример для подражания.

Парсонс взглянул на Лорис повнимательней - ее осанка вдруг показалась ему очень похожей на старухину.

– Это замечательно, - рассеянно пробормотал он.

Мысли бегали наперегонки. Старуха. Человек в Кубе.

Корит - так она его назвала. Корит - отец всех этих молодых. Похоже на правду. Есть только одна странность, и трудно было бы ее не заметить. Корит и его старая жена очень похожи друг на друга.

– В чем дело?
– забеспокоилась Лорис.
– Что не так?

Парсонс отрицательно покачал головой и заставил себя думать о другом.

– Скажи, - попросил он, - его всегда убивают одним и тем же способом?

– Всегда, - кивнула Лорис.
– Мгновенная смерть от стрелы, вонзенной в сердце.

– И никаких вариаций?

– Ничего существенного.

– Когда это случилось?

По-видимому, она не поняла вопроса.

– Стрела, - пояснил он.
– Сейчас такое оружие не в ходу, верно? Как я догадываюсь. Корит погиб в далеком прошлом.

– Верно.
– Она тряхнула пышными локонами.
– Это случилось давно, в экспедиции...

– Значит, корабль времени у вас появился еще до его гибели?

Она снова кивнула.

– По меньшей мере тридцать пять лет назад, - рассуждал вслух Парсонс.
– Еще до твоего рождения.

– Да. Задолго

до моего рождения.

– Зачем он вам?
– спросил он напрямик.
– Чего вы добиваетесь? Какой у вас план? Ты должна все рассказать, если рассчитываешь на мою помощь...

– Мы не рассчитываем на твою помощь, - грустно произнесла она.
– Увы, ты ничем не можешь нам помочь. Работа закончена, мы вернем тебя в твой период.
– Лорис отстранилась и потупилась, погрузилась в горькие раздумья о своих бедах.

"Одна семья, - думал Парсонс, глядя, как Лорис идет сквозь толпу. Братья и сестры. Но это не объясняет физического сходства между Коритом и его вдовой".

То, что он увидел в следующее мгновение, потрясло его. Только он один и заметил; остальные, и Лорис в том числе, были слишком заняты своими мыслями.

Вот оно, недостающее звено. Ключевой фрагмент, без которого не складывалась головоломка.

***

Она стояла в дальнем углу зала, в густой тени. Она пришла вместе с той старухой, матерью Лорис, и сразу укрылась в полутьме, наблюдая из своего укрытия за всем происходящим. Она была невероятно древняя. Маленькая, сморщенная, сгорбленная. Руки походили на клешни, ноги, торчавшие из-под темного подола, напоминали швабры. Голова - крошечная, будто птичья, с пергаментной кожей; в желтом черепе, прикрытом паутинкой седых волос, утонули тусклые глаза.

– Она совсем глухая, - тихо сказал Парсонсу Хельмар.
– И почти слепая.

Парсонс содрогнулся.

– Самая Первая. Ей почти сто лет.
– Хельмар отвечал возбужденно и заметно дрожал - по всему телу пробегали волны первобытного благоговения. Никсина - мать обоих, и Корита, и Джепты Урмуттер.

– Корит и Джепта - брат и сестра?
– спросил Парсонс.

Хельмар кивнул.

– Да. Мы все - родственники.

Парсонс был изумлен. Кровосмешение? В этом обществе? Но почему? Неужели возможен имбридинг в мире, чей генофонд собран в одном общем резервуаре?

Как удалось обособиться этой огромной семье?

Три поколения - бабушка, мать с отцом, а теперь и дети.

"Самая Первая", - так сказал Хельмар. Значит, она дала начало всему.

Маленький силуэт покинул угол. Парсонс обнаружил, что глаза, затянутые тусклой пленкой, смотрят прямо на него. Сморщенные губы дрожали. Он едва расслышал ее голос.

– Кажется, я вижу белого человека.
– Она замирала после каждого шага, а затем снова резко продвигалась вперед, словно ее толкали порывы ветра. Хельмар бросился навстречу - поддержать. Старуха протянула руку Парсонсу.

– Здравствуйте.

Парсонс взял ее кисть, она оказалась сухой, шершавой и холодной.

– Вы.., как это называется?
– В глазах растаяла настороженность, но тотчас вернулась.
– Врач. Вы пытались оживить моего сына.
– Старуха помолчала, дыхание ее было неровным.
– Спасибо за помощь, - произнесла она хриплым шепотом.
– За попытку.

– Мне жаль, что она не увенчалась успехом.
– Парсонс боялся сказать что-нибудь лишнее.

– Может, в следующий раз...
– Ее голос звучал то громче, то тише, напоминая рокот далеких волн. Губы Дрогнули, едва заметно растянулись. Затем взгляд слегка прояснился, лицо чуть повеселело.
– Нам помогает белый человек - это ли не ирония судьбы? Вам еще не сказали, что мы хотим сделать?