Доктор N
Шрифт:
Недоверчивым кавказцам во всем чудится нечто двуглавое, но Всероссийский съезд Советов, 8-ой по счёту, состоялся весной и выдвинул долгожданное право на самоопределение - какие восторги в Тифлисе, где заседает Закавказский сейм!.. А Баку, видите ли, этой радости не разделяет, и потому Закавказскому сейму ничего не остается, как бомбить словесными снарядами дымно-мазутный, национально-размазанный Баку за его неповиновение единственному органу здесь власти и за самозванца Шаумяна, который никем никуда не избран, а лишь назначен сверху ленинским росчерком пера Чрезвычайным комиссаром
Гневная телеграмма наркоминдела России Чичерина (прочесть и спрятать в нижний ящик правой тумбы):
Только что получил сообщение, что Закавказский сейм своим постановлением принял отделение Закавказья от России и создание самостоятельного государства. Рабоче-крестьянское правительство (ждали: поздравляет за скорую реализацию решений съезда Советов) слагает с себя всякую ответственность за ваше поведение вообще, а в особенности за те гибельные последствия, которые оно несет трудящимся массам в Закавказье,окатили горячие головы ледяной водой (внести в протокол).
В Тифлисе (только ли там?) немало разговоров о смене лишь вывески на Севере: простое плотницкое дело и кисть маляра.
Да, МАРТОВСКАЯ (по старому стилю) ВОЙНА
И снова - как она началась? Прибытие в Баку штаба Мусульманской дивизии во главе с генералом Талышинским (похороны сына Гаджи?), распоряжение исполкома задержать штаб, его арест на вокзале в полном составе, и народ хлынул в Исмаилийе: Сегодня арестуют цвет нации, завтра посягнут на нашу честь! Кто-то выкрикнул (это в мечети, куда спешно прибыл Нариман): Силой освободить прославленного мусульманского генерала Талышинского!
Новые тревожные вести: в час ночи с 19-й пристани в Ленкорань для обучения воинскому делу отправляется группа мусульманских аскеров, которую сформировал, по примеру других национальных комитетов, Мусульманский национальный комитет. На причале - пароход Эвелина, готовый к отплытию. Вооруженный контрольный отряд, командир с тремя солдатами, поднимается на пароход, требуя сдать имеющееся оружие. Перебранка. Арест незваных заявителей. Эвелина окружена с моря и суши. Разоружение мусульманского отряда.
Слышны выстрелы - неясно, кто в кого стреляет. Начнётся, уже не остановишь. Новая весть: на Шемахинке и Татарской открылась стрельба. Пальба из пушек по мусульманским районам: выдвинуты три судна. Пожары. Армянская конница Советов громит тюркские кварталы. Перед тем, осев в Сальянских казармах, долго палили из минометов, строчили из пулеметов по мусульманским районам: Параллельные улицы, Нагорные кварталы, ряды угольщиков, лудильщиков, лавки и мастерские, восточные базары, Спасская и Персидская, растянувшиеся вдоль и поперек.
Вести о погромах: конные отряды, учинив расправы (месть за турецкую резню армян?) пели кем-то наскоро сочиненные песни, перемежая турецкий текст русским двустишием: Раз-два, раз-два, и Баку в руках у нас, раз-два, раз-два, покорим седой Кавказ, а в рефрене - звучная турецкая рифма йаша, или живи, и паша, или генерал, намек на чин бывшего турецкого генерала Андраник-паша: он сформировал по поручению армянского Совета
ГИПОТЕТИЧЕСКИЕ МЕТАФОРЫ
Всю ночь, почти без сна, завороженный идеей объединить народности на Кавказе, ибо только сообща можем выжить, Нариман сочинял письмо, отослав его в Известия. А за день до мартовской бойни мусульман...
– кто мог подумать? знай, что такое начнется, может, не опубликовал бы накануне в газете Гуммет свои заметки, что Закавказский комиссариат своей торопливой, непродуманной, жестче - безумной своей политикой довел до кровавых столкновений русских солдат с тюрками, тюрок - с армянами, а завтра, быть может,- с грузинами.
Вы заседаете в Белом зале, а в это время роются зловещие окопы в Елизаветполе и других городах. И эти окопы, коль скоро вырыты, и вооруженные нации стоят друг перед другом,- и русские здесь, и армяне, и грузины, и тюрки-мусульмане, наивно верящие в своих вождей, обуреваемых жаждой власти, необузданным честолюбием и болезненным самомнением,- да, эти окопы непременно зальются кровью обманутых тюрок и армян, кровью всех закавказских народов.
В памяти давняя, вскоре после Февраля, беседа с Рамишвили и Жордания, когда объединенное правительство Закавказья пригласило Наримана на несколько дней в Тифлис для чтения лекций на тюркском. И Жордания - с вопросом к Нариману: как реагировать на выступление армянских делегатов в Питере, где последние проводили идею о Великой Армении, иначе говоря, хотели захватить территории Азербайджана, Грузии и России - чуть ли не до Ростова?
Меня спросили: каково ваше мнение? Я ответил: Это заставит моих земляков подумать о Великом Азербайджане, а вас - о Великой Грузии. Так и случилось впоследствии: трения, доходящие до вооруженных столкновений из-за территории. Сколько молодых погибло, сколько обездоленных, разоренных семейный очагов, беженцев, оторванных от родной земли. И все это из-за Зангезура, Карабаха, Закаталы, Лори.
– Но, Нариман,- спросил Гегечкори (заглянул на минутку, увидев Наримана), - как можно допустить сегодня, что придет время, не будет ни тюрка-мусульманина, ни христианина, или, как вы писали в своем романе, мусульманство соединится с христианством, не будет татарина, армянина, еврея, русского? Говорить об этом всерьёз?
– Согласен, но вы не учитываете, как бы точнее выразиться, гипотетический, метафорический характер моего тезиса. Мы непременно должны так думать, чтобы встать над межнациональными распрями.
– Вы наивный мечтатель.
– Кое-кто из моих земляков выражается резче: пустой мечтатель, говорят мне, когда рисую картину будущего единения наций, всего человечества.
– И вам кажется, что это время не за горами?
– Да, и я смогу тогда гордо поднять голову среди тех своих единоверцев, которые презрительно кривили губы, когда я говорил о братстве народов.