Доктор Смерть
Шрифт:
Красный сигнал светофора на пересечении с Мандевиль-каньон остановил «Севиль», но мой мозг продолжал работать.
Стейси нашла великолепное сравнение: огромная мыслящая машина в сочетании С эмоциональным детством.
В сочетании с кипящей подростковой яростью. Идеальный сплав четкого планирования и безудержной смелости, превратившей коричневый фургон в склеп на колесах.
Сломанный стетоскоп... «Беовульф». «Счастливого пути, ненормальный ублюдок». Убить чудовище, словно расправиться со сказочным противником в видеоигре.
В фальшивой книге сквозит что-то ребяческое. Как и во всей
Где Эрик был в прошлое воскресенье? Добраться из Стэндфорда до Л.-А. проще простого, самолеты местных линий летают один за другим. Для студента с кредитной карточкой не составило бы труда слетать, сделать свое дело и как ни в чем не бывало вернуться назад в университет.
Но сейчас идеальный студент впервые пропустил экзамен. Не смог убежать от содеянного? Или какой-то другой стресс увеличил трещины, паутиной затянувшие безукоризненное фарфоровое лицо семейства Доссов?
Ричард улетел в Стэндфорд, оставив Стейси одну, и она сейчас сидит на пляже, отрешенная от происходящего вокруг... Я вдруг понял, что ей всегда было одиноко. Скрипящее колесо, не получающее смазки.
Настойчиво загудел клаксон. Светофор давно зажегся зеленым, а я стоял на месте — рассеянность заразна.
Я рванул вперед, твердя себе, что увлекаться нельзя. Все эти гипотезы вредны для души. К тому же, у Майло есть и другие подозреваемые.
Рой Хейзелден. Донни Мейт.
Ричард Досс.
Кто-то еще? Меня это не касается. Пора сосредоточиться на том, чем государство разрешило мне заниматься.
Отыскать Стейси оказалось нетрудно. Маленький белый «Мустанг»-купе стоял на полупустой стоянке лобовым стеклом к морю. Отлив обнажил песок, который ласкали зеленовато-голубые волны. В воде отражалось безоблачное небо. В открытом океане волнение усиливалось. Свернув с шоссе и подъехав к «Мустангу», я увидел на берегу человека с металлоискателем, опустившегося на колени рядом с очередной находкой.
Стекла в машине Стейси были подняты, но как только я вышел из «Севиля», водительская дверь приоткрылась. Девушка сидела, положив руки на руль. По сравнению с последней встречей, состоявшейся полгода назад, она похудела. Щеки впали, под глазами появились тени, прыщей стало больше. Полное отсутствие косметики. Черные волосы забраны назад в хвостик и перетянуты красной резинкой.
— Не знала, что врачи до сих пор приходят к больным на дом. — Слабая улыбка. — На пляж. Похоже, по моему голосу вы решили, что я на взводе, раз примчались сюда. Извините. Человек с металлоискателем, выпрямившись, повернулся к нам. Как будто он мог услышать наш разговор. Но об этом не могло быть и речи. До него слишком далеко, и океан грохочет.
Прежде чем я успел что-либо ответить, Стейси заговорила снова.
— Доктор Дел авар, почему вы приехали? Особенно после того, как я с вами обошлась так резко?
— Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
— Вы испугались, что я сделаю какую-нибудь глупость?
— Нет, — сказал я. — Ты была очень встревожена из-за Эрика. Сейчас ты осталась совсем одна. Я хотел бы помочь, если смогу.
Она устремила взгляд прямо вперед, сжимая руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
— Это... очень любезно, но со мной все хорошо... Нет, это не так. Я действительно
— Хелен.
Стейси кивнула.
— У нее отказали задние лапы, и Эрик катал ее на тележке. Вот почему вы проделали такой путь — вы решили, я надломилась.
— Нет, — поспешил заверить ее я. — Мне кажется, тебя осеняют озарения.
Она резко повернулась ко мне. Рассмеялась.
— Тогда, наверное, мне лучше стать психологом. Как Бекки — хотя она-то психологом никогда не будет. Говорят, она с трудом сдаст выпускные экзамены. Вот уж доктор Маниту и судья порадуются...
— Мне кажется, ты почему-то зла на них, — заметил я.
— Да? Вовсе нет. Я обижена на Бекки, она стала таким снобом, что даже не здоровается со мной. Возможно, Бекки мстит мне за Эрика. Одно время брат гулял с Элисон Маниту, но затем ее бросил... впрочем, это было очень давно... Почему я об этом вспомнила?
— Вероятно, это постоянно присутствовало у тебя в подсознании.
— Нет. Вот о Хелен я действительно думала. После того, как я рассказала вам про нее по телефону, я снова восстановила все в памяти. — Смешок. — Доктор Делавэр, наверное, это была самая тупая собака на свете. Прожила тринадцать лет и так ничему и не научилась. Когда ей давали команду, она сидела на месте, высунув язык, и глупо таращилась. Эрик называл ее «высочайшее собачье слабоумие из водоворота идиотизма». Хелен ни с того ни с сего прыгала на него лапами и начинала его лизать, а он говорил: «Скотина, ну где твои мозги?» Но кончилось все тем, что Эрик ее кормил, выгуливал, убирал за ней. Потому что папа был все время занят, а маме ни до чего не было дела... Эта глупая тележка, которую он соорудил — она поддерживала жизнь Хелен. Отец уже давно собирался ее усыпить, но Эрик не хотел и слышать об этом. Но потом даже тележка перестала ей помогать. В конце концов Эрик, постоянно ругаясь, выносил ее на руках на улицу, чтобы она справила нужду. И вот как-то вечером он взял ее с собой в поход. Хелен выглядела жутко — десны гнили, шерсть выпадала клочьями. Но все же, когда Эрик выкатил ее на улицу, она казалась очень довольной — ну что-то вроде: «Ребята, меня ждет новое приключение!» Их не было всю ночь. Наутро Эрик вернулся один.
Стейси повернулась ко мне.
— Никто не обмолвился ни словом. А через несколько недель умерла мама.
Ее руки, словно сброшенные невидимым демоном, оторвались от руля и взлетели к лицу, закрывая его. Она подалась вперед, кладя лоб на рулевое колесо. Черный хвостик затрясся. Стейси стала похожа на мокрого щенка. Океан заглушал ее плач. Человек с металлоискателем, снова погрузившись в свой мирок, отошел еще ярдов на пятьдесят, нагнулся, шаря в песке.
Просунув руку в дверь, я положил ладонь Стейси на плечо. Девушка вздрогнула словно от отвращения, и я отдернул руку.
Я столько лет слушаю, как люди говорят мне о своей боли, и уже научился делать это профессионально. И все же мне до сих пор ненавистно это занятие. Я стоял и слушал, а Стейси дрожала и всхлипывала. Ее голос забирался все выше и выше и наконец перешел в пронзительный визг испуганной чайки. Вдруг девушка перестала трястись и умолкла. Ее руки метнулись вверх — словно поднялось забрало, открывая лицо. Но голова осталась опущенной. Стейси что-то пробормотала, прижимаясь губами к рулю.
Нагнувшись, я уловил одно слово: «исчезает».