Доктор Сон
Шрифт:
– Хорошо, допустим, это было сияние, – сказал он, обращаясь к реке. – Но ведь Абра совсем не обязательно видела ту же самую шляпу, тот же цилиндр.
Вот только он сам себе не поверил, потому что той ночью ему приснилась Дини. Она была мертва, и плоть сползала с ее черепа, как тесто со скалки. Мертва и закутана в одеяло, которое Дэн украл из тележки какого-то нищего бродяги. Опасайся женщины в цилиндре, Медвежонок. Так она сказала. И что-то еще… Что же?
Она Королева-сучка из Адского замка.
– Ты не можешь этого помнить, – сказал он бегущей мимо воде. – Никто не помнит снов,
Но он помнил. А потом в памяти всплыли другие слова мертвой женщины из Уилмингтона: Встанешь у нее на пути, и она сожрет тебя живьем.
В свою комнату в башне он вернулся после шести часов, держа в руках поднос из кафетерия. Первым же делом бросил взгляд на доску и улыбнулся, прочитав:
Спасибо, что поверили мне.
Как будто у меня был выбор, милая.
Он стер записку от Абры и уселся за стол ужинать. Когда он выехал из зоны отдыха на шоссе, мыслями его завладел Дик Холлоран. Ему это показалось вполне естественным: когда кто-то обращался к тебе с просьбой научить чему-то, ты невольно вспоминал собственного учителя, чтобы понять, как это лучше сделать. Дэн оборвал все связи с Диком в пьяные годы (главным образом из-за стыда), но теперь подумал, что должна существовать возможность узнать о судьбе старого друга. Быть может, даже снова связаться с ним, если, конечно, Дик еще жив. А почему, собственно, и нет? Сейчас многие доживали до девяноста с лишним, если умели заботиться о себе. Та же прабабушка Абры – отличный пример.
Мне нужны ответы на многие вопросы, Дик, и ты – единственный человек из всех, кого я знаю, способный ответить хотя бы на некоторые из них. Так что уж сделай одолжение, дружище, окажись, пожалуйста, жив.
Дэн включил компьютер и открыл «Файрфокс». Он знал, что Дик имел обыкновение работать зимой поваром в различных курортных отелях Флориды, но не помнил ни их названий, ни даже мест, где они располагались. Скорее всего он чередовал побережья штата – Нейплс на один сезон, Палм-Бич на следующий, а потом Сарасота или Ки-Уэст. Для человека, чьи блюда ласкали вкусовые рецепторы самых взыскательных клиентов, недостатка в работе быть не могло. А Дик умел готовить, как никто другой. Дэна осенило, что поиск ему может облегчить не совсем обычная фамилия Дика – не Халлоран, а Холлоран. Он ввел Ричард Холлоран в поисковую строку, добавил Флорида и нажал «Ввод». На экране появились сотни ссылок, но он сразу понял, что его должна интересовать третья сверху, и разочарованно вздохнул. Щелкнул курсором по ссылке и открыл заметку из газеты «Майами гералд». Сомнений не оставалось. Когда в заголовке фигурировали и имя, и возраст, ты точно понимал, на что смотришь. На некролог.
Знаменитый шеф-повар Ричард – Дик – Холлоран
скончался в возрасте 81 года
Там была фотография. Совсем крошечная, но Дэн не мог не узнать этого мудрого, приветливого лица. Неужели он умер в одиночестве? Дэн сильно сомневался в этом. Дик слишком любил жизнь… и женщин. На его похороны собралось, вероятно, немало народа, но тех двоих, кого он спас от смерти однажды зимой в Колорадо, среди присутствующих не оказалось. Уэнди Торранс не явилась по уважительной
Неужели он пребывал в очередном запое, накачиваясь виски и гоняя на музыкальном автомате любимые песни дальнобойщиков, когда Дик уходил в мир иной? Или сидел в обезьяннике, запертый на сутки за хулиганство и драку в пьяном виде?
Причиной смерти был инфаркт. Дэн прокрутил изображение на экране чуть назад и посмотрел на дату публикации: 19 января 1999 года. Человек, который спас от смерти малыша Дэнни и его матушку, покоился в могиле уже почти пятнадцать лет. Помощи от него ждать не приходилось.
Сзади донеслось шуршание мела по доске. Он какое-то время сидел, не меняя позы, с остывающей едой и включенным компьютером на столе. Затем медленно повернулся.
Кусочек мела, как обычно, лежал в ложбинке под доской, однако рисунок продолжал появляться. Он был торопливым, но узнаваемым. Бейсбольная перчатка. Когда с перчаткой было покончено, Абра своим невидимым, но все равно издававшим чуть слышный скрип мелком вывела на ней вопросительный знак.
– Мне нужно будет подумать, – сказал он, но собраться с мыслями ему не дал зуммер домофона. Кому-то срочно понадобился Доктор Сон.
Глава 9
Голоса наших умерших друзей
В свои сто два года Элинор Оулей была старейшей обитательницей Ривингтона осенью 2013-го. Вероятно, именно в силу почтенного возраста ее фамилия так и не подверглась американизации. Не Уиллет, но намного более изящное французское Оулей. Дэн иногда в шутку звал ее мисс О-ла-ла, что неизменно вызывало у старушки улыбку. Рон Стимсон – один из четырех врачей, которые регулярно делали обходы, осматривая гостей хосписа, – как-то сказал Дэну, что Элинор может служить наглядным подтверждением того, что жизнь сильнее смерти.
– Печень у нее практически не работает, легкие убиты восьмьюдесятью годами курения; у нее колоректальный рак, крайне злокачественный, пусть и неторопливый, а стенки сердца тоньше, чем ус у кота. Но она все еще живет.
Но если Азрил был прав (а Дэн уже убедился на практике, что он не ошибался никогда), долгосрочный договор Элинор с этим миром все-таки истекал, хотя она совершенно не выглядела умирающей. Когда Дэн вошел, она сидела в кровати, поглаживая кота. Ее волосы были безукоризненно уложены – благодаря вчерашнему визиту парикмахера, – а розовая ночная сорочка, как всегда, отглажена и чиста. Ткань придавала цвет бледным щекам, а подол укрывал костлявые ноги подобием бального платья.
Дэн обхватил лицо руками, раскинув пальцы.
– О-ла-ла! Une belle femme! Je suis amoureux! [18]
Она закатила глаза, но потом откинула голову чуть назад и улыбнулась ему.
– Ты, конечно, не Морис Шевалье, но нравишься мне, cher. Ты веселый, что важно, нахальный, что еще важнее, и у тебя чудная попка, а уж это самое важное. Красивая мужская задница – это то, на чем держится весь мир, а твоя совсем недурна. Будь я моложе, непременно ущипнула бы тебя, а потом съела заживо. Лучше всего у бассейна отеля «Ле Меридьен» в Монте-Карло, перед аудиторией истинных ценителей, которые наградили бы меня аплодисментами.
18
Красавица! Я влюблен! (фр.)