Долг центуриона
Шрифт:
Я пожал плечами:
— А что не странно в этой истории? Причем в ней еще и явственно попахивает мистикой.
— А это-то откуда?
— Абориген. Коробочка. Странное исчезновение этого аборигена. Чем не мистика?
Зубы краба Мараска выбили короткую дробь. Насколько я знал, это означало, что мой помощник что-то напряженно обдумывает.
— Ну-ка, покажи мне ее, — потребовал Мараск.
Я вытащил коробочку из кармана, открыл и поставил на барьер.
Краб бочком подбежал к ней, осторожно в нее заглянул, поковырялся в ней клешней и медленно отошел
— Не знаю, что и думать, — после небольшой паузы признался Мараск.
— То есть ты не знаешь, какому растению принадлежат эти семена? — спросил я.
— Знаю. Но зачем абориген тебе их дал? Причем это явно был посланник воли вождей кланов, о чем говорят сразу несколько признаков. Но — семена именно огородницы? К чему бы они могли тебе понадобиться здесь, в городе?
— Что это за растение такое?
— Ничего особенного. Просто оно вырастает почти мгновенно. Это кустарник, и за пару часов его заросли могут достигнуть высоты в несколько метров. Еще это растение очень твердое, насыщенное кремнием так, что его невозможно, например, поджечь, и очень-очень трудно сломать. На обычном мобиле даже через небольшие заросли огородницы не проломиться. Кроме того, оно обладает множеством длинных, острых и крепких шипов.
— Это — все?
— Да. Более никакими свойствами огородница не обладает. Это растение годится только на то, чтобы с ее помощью можно было огородить какую-то площадь, причем так, что через нее не сможет проломиться никто, ни один зверь. Но еще на что-то... Нет, непонятно. Зачем вождям кланов было присылать тебе именно огородницу? Разве что это какое-то зашифрованное послание? Но что оно может означать?
Краб снова выбил короткую дробь зубами и замолчал, видимо — задумался.
Я сходил в свою комнату, налил в стакан еще глика и, вернувшись к барьеру, окинул своего помощника задумчивым взглядом.
Похоже, сейчас мешать ему не стоило. Пусть подумает. Авось и поймет, что именно мне хотели сказать вожди кланов. Вдруг это мне действительно поможет.
Я усмехнулся.
Как ловко мой хитрец-помощник обошел тему исчезновения посланца этих самых вождей. Ни словом о нем не обмолвился. Впрочем, возможно, я зря на него клепаю? Возможно, он не имеет никакого права выдавать секреты своего народа?
Секреты народа планеты Бриллиантовой. И немало, наверное, нашлось бы ученых, готовых отдать что угодно, лишь бы узнать хотя бы некоторые из них.
Какие? Ну, например, каким образом личинки приобретают свои чудесные свойства? Что это? Волшебство? Но ведь всем известно, что колдовства, волшебства и прочей мистики на самом деле в природе не существует, Есть только наука, во всем своем многообразии.
Таким образом, получается, что свойства личинок, а также цариц бриллиантовых муравьев с научной точки зрения объяснимы. Вот только с точки зрения какой именно науки? Той, что будет через тысячу лет? Той, что может возникнуть благодаря изучению личинок? Не секрет, что приличное количество личинок у торговцев Бриллиантовой покупают не модницы, желающие щегольнуть, например, баснословно дорогим ожерельем или диадемой, в
Для чего? Ну конечно, чтобы провести исследования и в результате двинуть ее величество науку на шаг вперед. А может, и не на шаг, может, на целый десяток сразу...
— Думаешь о чем угодно, только не о деле, — констатировал Мараск. — И это человек, которого я сделал своим покровителем. Бред, да и только.
Я поморщился.
Ну вот, старый ворчун снова на тропе войны. Впрочем, если Мараск подал голос, то это означает, что он уже пришел к какому-то выводу. Интересно, к какому?
— Ну, рассказывай, — приказал я своему помощнику.
Вместо того чтобы ответить на подобную бесцеремонность целой лекций на тему любви к особам царской крови, пусть даже титул царицы подразумевает всего лишь владычество над бриллиантовыми муравьями, краб Мараска сокрушенно махнул клешней и проскрипел:
— Ничего не получается.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Не могу придумать, что эти семена могут означать, кроме как возможность использовать их по прямому назначению. Проще говоря, эти семена можно лишь посадить в землю, но где и по какому поводу...
Я кивнул.
Что ж, и на этом спасибо. По крайней мере, я теперь знаю, чем меня одарили и как этот подарок использовать. Если подумать — тоже немало.
Теперь хорошо бы еще получить парочку советов относительно сумасшедшего ирмурянина. Может быть, Мараск усмотрит в его действиях хоть какую-то логику?
Краб Мараска несколько раз наклонил и поднял корпус, словно бы кивая, а потом, важно сложив клешни перед собой, участливо спросил:
— И конечно, тебя интересует, что я думаю об этом ирмурянине?
— А ты как считаешь? — поинтересовался я.
— Мне кажется — интересует.
— Ну, и?..
Мне на секунду захотелось взять большую палку и разок хорошенько стукнуть ею этого садиста. Ну в самом деле, неужели нельзя просто выложить, что думаешь? Зачем валять дурака, тянуть время и всячески издеваться надо мной?
Вот только к чему это может привести? Не станет ли еще хуже? Кто знает, может быть, этого удара палкой будет достаточно, чтобы Мараск стал моим врагом и смог против меня использовать свои телепатические возможности? А разве может быть хуже сочетание, чем очень большой зануда, да к тому же еще и телепат?
— Тебе никогда не приходило в голову, что ты по крайней мере пару раз буквально чудом избежал смерти? — спросил Мараск.
— А именно?
— Ну, та драка в ресторане, а потом еще и выстрел из арбалета. В обоих случаях ты запросто мог погибнуть, но буквально чудом не погиб. Э?
— Ну, так уж и чудом... — промолвил я.
— Возможно, и нет. Но если ты хочешь услышать несколько неожиданную идею, то я могу тебе ее подкинуть.
— Какую?
— А может, этот самый ирмурянин вовсе и не хотел твоей смерти? Может, оба покушения на твою жизнь были всего лишь имитацией и не более?