Долг центуриона

Кудрявцев Леонид Викторович

— Нет. Но за этот срок лиана запросто может, допустим, опуститься на полметра ниже. Или подняться на полметра с земли, на которую упала с ближайшего дерева сутки назад. Не веришь?

— Упаси боже, — сказал я. — Раз ты так говоришь...

— Поглядывай за «кузнечиками», — предупредил Имлук. — Они, конечно, неповоротливые, но здесь их скрывает трава. Кроме того, они могут прыгать с веток деревьев. Так что смотри...

Предупреждение было ко времени. Несколькими мгновениями позже один кузнечик спрыгнул с ветки дерева, возле которого

мы проходили, и попытался укусить меня в шею. К счастью, я успел вовремя отшатнуться, и кровопийца, промахнувшись, упал на землю. Мгновением позже его тельце хрустнуло под подошвой моего ботинка.

— Ты неплохо учишься, — одобрительно сказал крабианин. — Две-три поездки на побережье — и ты будешь чувствовать себя в местных джунглях, как у себя дома.

— Нет уж, — откликнулся я. — Никаких поездок более не будет. Мы, кажется, договорились, не так ли?

— Да, я обещал, — подтвердил Имлук.

Правда, у меня появилось ощущение, будто он что-то хотел к этим словам добавить, но так и не решился это сделать.

Что именно? Впрочем, это дело будущего. Сейчас же неплохо было бы не нарваться в этих джунглях на неприятности. А если говорить об идеале, то я был не прочь еще и найти посадочный бот. Собственно, за чем иным я сюда явился?

Пряный запах, чем-то смахивающий на запах перебродившего меда, ударил мне в ноздри. Причем, судя по всему, его источник находился не очень далеко. Повернув в надлежащую сторону голову, я увидел того, от кого этот запах шел.

Ростом с земную лошадь, остромордый, клыкастый, на шести мощных, вооруженных огромными когтями лапах, он вышел из-за ближайшего дерева и теперь с недоумением нас рассматривал.

Я остановился и вскинул игольчатое ружье.

— Не надо, — вполголоса сказал Имлук.

Сделав ко мне шаг, он ткнул рукой ствол моего ружья вниз.

— Но это хищник, — сказал я. — И, судя по всему, очень опасный.

— Хищник, — промолвил крабианин. — Только стрелять не надо. Умадаи опасны лишь в период гона, когда они бросаются на любое попавшееся им на глаза живое существо. Все остальное время они охотятся только на желтых толстушек, и если не нападать на них первым, то можно ничего не опасаться.

В самом деле, хищник, как-то странно и нелепо загребая траву огромными лапами, вооруженными страшными когтями, прошел мимо, даже, кажется, не обратив на нас ни малейшего внимания.

— А когда у них период гона? — спросил я, провожая умадая взглядом.

— В любом случае, не сейчас, — промолвил Имлук. — Иначе он бы на нас уже набросился. Пошли, нам осталось совсем немного. И если возле голой скалы бота нет, то вернемся на дорогу и попытаем судьбу в другом месте. Только, учти, там придется труднее. Это здесь — тишь да гладь, а вот возле альмагрового пенька... Там...

Не договорив, Имулк лихо перерубил какую-то лиану, которую, на мой взгляд, можно было и не трогать. Обойти ее не составляло большого труда. Однако Имлук почему-то не хотел

этого делать, и поскольку в данной экспедиции проводником был он, то ему и карты в руки. Если перерубил, значит, так было нужно.

Мы прошли еще шагов пятьдесят. Я даже успел заприметить, как впереди, в просвете между стволами деревьев, мелькнул кусок скалы из минерала, смахивающего цветом на антрацит, но тут меня кто-то толкнул в спину.

Резко обернувшись, я увидел, казалось, возникшего из воздуха белого, пушистого зверька, размером с теленка. У него была несколько вытянутая, добродушная мордочка, а голову венчали выросты, похожие на рожки.

Зверек снова молча ткнул меня мордой, на этот раз не в спину, а в живот.

Проще всего было садануть по этой самой морде прикладом ружья, но у меня как-то рука не поднялась. Уж больно у зверька была добродушная мордочка. К тому же рога у него на голове явственно указывали на то, что зверек является травоядным. Значит, бояться его не стоило.

Я молча повернулся к зверьку спиной и двинулся вслед за Имлуком. Однако не успел я сделать и нескольких шагов, как привязчивый зверек догнал меня и снова ткнул мордочкой в спину.

— Чего ты ко мне привязался? — сказал я ему. — Я не твоя мама. Понимаешь? Не твоя.

На зверька это, понятно, никак не подействовало. Зато заставило обернуться Имлука, которому, видимо, стало интересно, с кем это я разговариваю.

— Тихо, не шевелись, — страшным шепотом приказал он мне. — Сколько раз эта тварь тебя задела?

— Три, — таким же шепотом, машинально выставив перед собой ствол ружья, ответил я. — А что, эта зверушка опасна?

— Потом объясню. Сейчас ты должен осторожно, не делая резких движений, повернуться к ней спиной и, как только я скомандую, бежать за мной со всех ног. Понял?

— Еще бы, — сказал я. — А что будет, если она заденет меня еще раз?

— Не заденет, если ты не сделаешь ни одного резкого движения. Конечно, когда мы бросимся наутек, этого не избежать. Но тут уж выхода нет. Повезет — унесем ноги.

— Да кто это? — спросил я, осторожно поворачиваясь к зверушке спиной.

Жутко хотелось рискнуть и кинуться наутек прямо сейчас, не дожидаясь команды крабианина, но я это желание подавил. Если доверять своему проводнику, то уж полностью.

— Потом скажу, — промолвил Имлук. — Ты, главное, не делай резких движений... приготовься к бегству.

Я приготовился к прыжку вперед.

Вот сейчас Имлук скомандует... вот сейчас...

— Ходу! Бежим!

Он мог второй раз и не трудиться. Мне хватило и первой команды.

Мы мчались через джунгли, и я видел перед собой только спину удирающего крабианина. Оглянуться и посмотреть, догоняет ли меня эта забавная зверушка, не было времени. Главное было не отстать от проводника, не споткнуться о какой-нибудь корень, не получить по глазам веткой какого-нибудь дерева.

Бегом, бегом, бегом... Ходу, ходу...