Долг центуриона
Шрифт:
Счастливчик.
Кстати, такая же самая картина будет в космопорту, если кто-то попытается не дать преступнику сесть на какой-нибудь космолет. А если к тому же...
Я вдруг понял, что все эти соображения не имеют никакого значения. Вообще никакого, поскольку главным сейчас было другое.
Айбигель.
Ее надо было спасти, каким-то образом вытащить из зала, до того, как в нем начнется мясорубка. Но как это сделать?
Я остановился почти рядом со Счастливчиком, не дойдя до него буквально шага, почти вплотную, и мы посмотрели друг другу в глаза.
Ничего особенного у него в глазах не было. Никакого
Ну да, как не заскучать, если тебе никто не может причинить вреда и если все твои желания, пусть даже несбыточные, обязательно по счастливому стечению обстоятельств все же сбываются?
Я вдруг понял, для чего Счастливчику было все это необходимо, все, что он совершил на Бриллиантовой. Деньги? Вряд ли он в них нуждался. С его приобретенными благодаря царице личинок способностями, он мог получить сколько угодно денег в любом ближайшем игорном заведении. А скука... Да, вот это действительно причина. И значит, здесь, на Бриллиантовой, он всего лишь развлекался, лечился от скуки. А на то, что при этом гибли мыслящие, ему было плевать. То есть — абсолютно. Он развлекался, очевидно поставив себе целью остаться неузнанным. Примерно так же, как маленький мальчик, идущий по дорожке, старающийся не наступить на трещины в ее покрытии.
— Ну, — сказал я. — И что ты хотел мне сказать?
— Ничего нового, — сказал Счастливчик. — Просто хочу, чтобы ты подумал над одним предложением.
Я вздохнул.
Курить хотелось просто неимоверно. Только что об этом даже не вспоминалось. А сейчас...
— И предложение это очень простое. Проще некуда. Догадался?
— Возможно, — сказал я.
— Мне скучно, — признался Счастливчик. — А вдвоем... В конце концов, мы одной крови. Неужели ты забыл свое прошлое? Вспомни, тебя так никто и не смог поймать. А дел ты наворочал достаточно.
— И в результате оказался на этой планете, — промолвил я.
— И в результате о тебе услышал я, а оказавшись на Бриллиантовой, подумал о тебе первым делом. Я даю тебе шанс, о котором нельзя и мечтать. Неужели ты хочешь до конца своей жизни торчать на этой планете...
Я знал все, что он скажет дальше. И о том, как много у нас впереди интересных дел, и о деньгах, которые потекут к нам рекой, и, конечно, мы будем братьями по духу, мы будем непобедимы. И еще много прочей чепухи. Стандартная, навязшая всем в зубах по историческим объемкам картина обольщения. А гордый герой, весь в белом, конечно...
Он говорил, а я его практически не слушал, думал об Айбигель, неминуемом избиении всех находящихся в зале и о том, как ее, после того как начнется неконтролируемая пальба из игольников, запросто могут убить. Кстати, она может погибнуть, не только напоровшись на очередь. Мало ли что может произойти во время схватки? Да и Счастливчик не походил на того, кто способен оставить в живых хоть одного свидетеля.
И значит, если я намерен что-то предпринять, то это нужно делать сейчас, немедленно, пока Счастливчик не закончил свою речь, пока он еще надеется, что я поверю его бредням, пока не настало время давать ему ответ. Поскольку он тогда будет настороже. А сейчас, пока он токует...
Мне вдруг пришла в голову одна забавная мысль.
Итак,
— Ну да, а еще есть такое понятие, как долг, — промолвил Счастливчик. — И на крючок с этим названием поймали не одного дурачка. Неужели ты...
А что, если ничего не получится? И я, вместо того чтобы уложить преступника, просто раньше времени спровоцирую побоище?
— В том случае, если соглашусь, — сказал я, — ты позволишь мне отпустить этих мыслящих? Зачем они нам? Все равно никакого вреда они нам сделать не смогут.
Счастливчик зло ухмыльнулся:
— Ну, ты меня совсем за дурачка принимаешь. Нет уж, если ты действительно согласен, то должен будешь, прежде чем покинешь этот зал, доказать мне свою искренность. Знаешь как?
Я кивнул.
Я знал. Чужой кровью, чем же еще? Может быть, всех присутствующих в зале. С помощью способностей Счастливчика это будет нетрудно. Все равно что перерезать цыплят.
— В самом деле, знаешь? — заинтересовался Счастливчик. — И готов?
— В самом деле, — подтвердил я.
Симбиота должно было хватить всего на несколько секунд. Но мне этого было достаточно. Я, резко шагнув вперед, ударил тианца двумя сложенными вместе пальцами в основание шеи, так, как когда-то меня научили.
Так было нужно, и я это сделал. А если уж предстоит драка, то зачем тянуть время, тратить его на бесполезные разговоры? В том же, что разговаривать со Счастливчиком бесполезно, я убедился. И еще... Он не передумает. А раз так...
Я ударил Счастливчика, почти не надеясь на удачу, ударил от отчаяния, поскольку у меня уже не было сил представлять, как очередь из игломета прошивает Айбигель; желая лишь того, чтобы все побыстрее началось и, соответственно, побыстрее кончилось.
И попал. Мой удар достиг цели. А потом Счастливчик, издав странный стонущий звук, резко согнулся и стал падать на пол главного зала банка назарунцев.
23
Дагай Каач, глава совета мыслящих инопланетного района, важно разгладил длинные зеленые усы и сказал:
— А еще у нас есть ходатайство, касающееся амнистии Беску Маршевичу который в данный момент исполняет на нашей планете обязанности центуриона.
Гиперинспектор не менее солидно кивнул, взял бумажку и, внимательно ее изучив, изрек:
— Ходатайство было подано вовремя.
— Значит, можно надеяться на благоприятное решение? — поинтересовался назарунец.