Долг центуриона
Шрифт:
— Конечно, в другом, — ответил Мараск. — Понимаешь, у тебя есть подопечный — царица личинок, у тебя есть я. У меня нет никаких чудесных свойств, за исключением телепатии. Однако уже само то, что ты имеешь в подопечных царицу личинок, тебя защищает от воздействия любых других цариц личинок.
— Проще говоря, Счастливчик не мог использовать против меня свои чудесные свойства? — разочарованно спросил я.
— А ты рассчитывал, что я сейчас сообщу тебе о том, что это случилось благодаря каким-то там моим собственным свойствам, о которых ты не имел понятия? — ядовито спросил
Я хмыкнул.
Вообще-то, он попал в точку. Но признаваться в этом...
— Если подумать, — промолвил Мараск, — то так оно и есть. Ты не знал о том, что, имея в подопечных меня, ты заодно получаешь и защиту от воздействия других цариц личинок. И наверное, мне надо было тебе об этом сказать. Но я просто не мог представить, что эти сведения тебе понадобятся.
— А они понадобились.
И все же было у меня ощущение, что Мараск хитрит, что-то недоговаривает. Может, все-таки какие-то чудесные свойства у него есть? Может быть, он просто «забыл» о них мне сообщить?
— Судя по твоему испытующему взгляду, — сказал мой помощник, — ты все-таки пытаешься прикинуть, о каких своих свойствах я тебе не сказал? Так вот, еще раз повторяю, что можешь на них не надеяться. Будь доволен тем, что у тебя есть, и не проси большего.
Я почесал кончик носа и искоса взглянул на своего помощника.
Да, сейчас вывеет и его на чистую воду не удастся. Но когда-нибудь... Хотя, а почему бы не попробовать еще раз?
— Прекрасно, — сказал я. — И еще один вопрос.
— Я весь внимание.
— Тебе не кажется, что мне, на всем протяжении этого дела, слишком уж везло? Нельзя ли это объяснить...
— Нет, нельзя, — резко сказал Мараск.
— А все-таки...
— Хорошо, я тебе объясню.
— Давай.
— Понимаешь, Счастливчик Роудс слишком часто пользовался своими чудесными свойствами. А удача, она... ну, мне она представляется чем-то вроде большого упругого полотна. Его можно потянуть в свою сторону, и оно растянется, словно резиновое. Но как только ты перестанешь его тянуть, полотно снова сожмется. Доходит?
— Давай дальше.
— Счастливчик Роудс слишком сильно натянул это полотно, захотел слишком большой удачи. Я не говорю уже о том, что он, загребая удачи больше, чем ему было положено, лишал ее многих и многих, и это более было недопустимо. Я говорю о том, что он слишком сильно натянул полотно, и это требовало от ею царицы личинок неимоверных усилий. Жизнь ее сокращалась, причем слишком быстро. А ты... ты был островком, на который это все не действовало. То есть там, где ты находился, это полотно не было натянуто, и значит...
Он задумался.
— Рассказывай дальше, — поторопил его я.
— Не спеши. Как бы получше тебе объяснить? Короче, тебе везло потому, что на тебя способности царицы личинок Счастливчика не действовали.
— А он об этом мог знать?
— Вполне возможно, от своей царицы личинок он мог это и узнать. Именно поэтому он заставлял ирмурянина тебя убить. И именно поэтому он пытался тебя перетянуть в банке на свою сторону. Он знал, что, когда дойдет до схватки, на тебя его способности не подействуют. Если бы я знал, кто именно нам противостоит...
— Как
— Так то «кольт». Понимаешь? А применить свои способности лично против тебя у Счастливчика не получалось. Он не мог причинить тебе зло, используя свои способности. Ты не мог применить против него никакое оружие, кроме собственных рук.
— Если бы Счастливчик знал, что мне когда-то показали, как убивать его соплеменников...
— Да уж, наверное, он бы не подпустил тебя так близко. Это не значит, что ты не подвергался никакому риску. В обычном бою... Думаю, по задумке Счастливчика, у тебя все равно не было выбора. Согласись ты пойти с ним, и он бы, наверное, зарезал тебя в первую же ночь, во сне. А дойди до схватки, тебе пришлось бы драться с ним голыми руками. В то время как он мог бы использовать против тебя любое обычное оружие. Мне кажется, согласно его расчетам, он должен был убить тебя в любом случае. А оставить в живых мыслящего, на которого его способности не действуют...
Немного помолчав, Мараск добавил:
— Я вот думаю, может, вся эта история... может, Счастливчик и прилетел сюда только ради тебя, ради того, чтобы... Да нет, слишком уж это было бы как в объемке... так не бывает. Скорее — судьба... Она такие штуки любит.
Я спросил:
— А ты до самого последнего момента так и не догадывался?
— Нет, конечно. И вообще, отстань ты от меня, — проскрипел Мараск. — Все, что мог, я тебе объяснил. А теперь мне надо досмотреть фильм. Шел бы, прогулялся. Вечером опять будет карнавал, и тебя никто от выполнения своего долга не освобождал.
Я знал, что давить на него сейчас бесполезно. И значит...
Мараск снова включил головизор, а я подумал, что настало время последовать его совету. Почему бы и в самом деле не прогуляться?
Я вышел на улицу и двинулся по ней, прикидывая, куда бы направить свои стопы, а потом мне в голову пришла одна любопытная мысль.
Мне вспомнилось возникшее было у меня там, в банке, ощущение, что я участвую в хорошо поставленном спектакле. А может, так все и было? Интересно, мог ли гиперинспектор знать о том, что именно на меня способности Счастливчика не действуют? И могли ли события на Бриллиантовой быть итогом большой операции стражей порядка, в результате которой Счастливчика буквально заманили на нашу планету? Зачем? Ну, хотя бы для того, чтобы столкнуть лбами с единственным центурионом, не подверженным воздействию чудесных способностей принадлежащей Счастливчику царицы личинок.
Хотя а почему именно стражи порядка? Кто уж точно был в курсе всего, так это аборигены. И если вспомнить, что у них тоже была веская причина предпринимать какие-то действия... Какая? А царица личинок Счастливчика, страдающая из-за того, что ее способности постоянно эксплуатируют? Причем они действительно приняли в этой истории самое деятельное участие. Если вспомнить появление и таинственное исчезновение аборигена, сунувшего мне коробочку с семенами, а потом аборигена, сообщившего Айбигель о том, что я ее ишу, и своевременное появление аборигена-шамана...