Долг Короля
Шрифт:
— Что угодно, родная.
— Сейчас, подожди пару минут…
Рин достала из тумбочки лист бумаги, письменный набор и стала писать письмо. Спустя некоторое время она отдала Анхельму запечатанный конверт.
— Передай, пожалуйста, это письмо Эрику Ростеди лично в руки. Не читай его, хорошо?
— Какое у тебя может быть дело к Эрику? — удивился Анхельм.
— Я намедни решила изучить азы административной магии, — тихо ответила Рин, бросая осторожный взгляд на Фриса. — Это мое первое заклинание.
Лицо Анхельма озарилось догадкой, он просветлел.
— Умница. Ты все поняла. Я в тебе и не сомневался, — довольно прошептал Анхельм, целуя ее ушко. Рин вдруг все слова проглотила, комок встал в горле, воспоминание о том, на что она согласилась, прокатилось по мыслям, словно бочка с порохом по тлеющим углям. До боли прикусив язык, она поклялась молчать, пока не разузнает больше. Она уложила голову на груди герцога так, чтобы не видеть его лица и нежно обняла, вдыхая аромат, наслаждаясь прикосновениями и любовью, которую он щедро дарил ей. Боги свидетели — теперь представить свою жизнь без этого мужчины для Рин было невозможно.
— Я… — начала она несмело.
— Ты…?
— Я буду очень скучать по тебе.
— Глупенькая, — засмеялся он, — мы не увидимся всего три недели.
— Это долго, — вздохнула Рин, пряча лицо. Он прошептал, что тоже будет невыносимо скучать, что она для него единственная любимая, родная женщина, без которой ему теперь никуда.
«Ладно… Твоя взяла, — подумала Рин. — Приручил».
Они сидели и обнимались, пока в дверь не постучал носильщик. Тогда Рин разбудила Фриса, и все они спустились вниз. Анхельм договорился с портье и оставил номер за Рин до самого ее отъезда.
Спустя еще некоторое время все трое стояли на пристани в ожидании, когда с большого корабля «Ветер семи морей» спустят трап. Рин взяла Фриса за руку и проникновенно сказала:
— Фрис, помни, о чем я тебя попросила.
— Я помню, девчонка. Провалы в памяти — это твой конек.
— Будешь вредничать — дам по башке.
— Так-то ты со мной прощаешься? — притворно возмутился келпи, взлохмачивая Рин волосы. — А ну иди сюда, негодница!
Он стиснул ее в объятиях, и Рин почувствовала, как он на прощание щедро, от души делится с ней силами. Сила потоком вливалась в нее, пьяня голову почище любого хмеля.
— У меня есть для тебя одна новость, — сказала она. — Конечно, было бы лучше, если бы Вивьен сама сообщила…
— Вон она идет, — кивнул Фрис в сторону и напряженно заметил: — Что-то мне ее взгляд не нравится.
Рин обернулась. По площади к ним шла Вивьен Мелли, прекрасная, как закат на море. Высокие каблуки ее белых туфелек стучали по мостовой, белые брюки плотно облегали стройные бедра, встречный ветер натягивал на груди шелковую блестящую блузу насыщенного красного цвета.
— Единственная женщина, от которой у меня мурашки бегут, — сознался Фрис, не в силах отвести взгляда от красавицы. — Она вся, как вызов!
Подойдя к компании, Вивьен поздоровалась с герцогом и без лишних слов залепила звонкую пощечину Фрису. Рин и Анхельм
— Чем же я заслужил такое приветствие, несравненная? — спросил он, прикасаясь к заалевшему на щеке пятну.
— Сделал мне ребенка и бежишь? — вопросила она, пристально глядя ему в глаза. Лицо Фриса вытянулось, глаза расширились.
— Что? — уронил он, как будто смысл слов Вивьен до него не дошел.
— Я беременна от тебя, — повторила та. Взгляд Фриса мгновенно опустился к ее животу, его рот открылся, руки задрожали крупной дрожью. Он потянулся к Вивьен, но та шлепнула его по пальцам. И тут келпи ожил:
— Стой смирно, глупая женщина! — прорычал он, оскаливаясь. Вивьен испуганно замерла, словно корова языком слизнула всю ее храбрость. Фрис прижал ладони к ее животу, одновременно вглядываясь в глаза женщины. Рин видела, как его лицо из медово-золотистого становится серым, губы дрожат, и он не может даже слова сказать.
— Фрис? Что случилось? — забеспокоилась Рин. Тот перевел совершенно потерянный взгляд на нее, глаза заметались по ее лицу.
— Слушай-ка, ты, жиголо, я хочу получить объяснения… — начала Вивьен. Келпи был, очевидно, слишком обеспокоен ситуацией, чтобы оскорбиться в ответ на нелестное словцо, поэтому, тяжело вздохнув, просто объяснил:
— Ты носишь под сердцем моего сына. Мою следующую жизнь. Пророчество сбывается… Значит, скоро я уйду из этого мира.
— Чего? Что он несет? — не поняла Вивьен. Рин извинилась, подхватила Фриса под руку и отошла с ним на некоторое расстояние.
— Что ты говоришь такое? — спросила она. Келпи покачал головой.
— То, что ты слышала. Через год-полтора или два… Я не знаю точно, когда это случится, но эта оболочка умрет. И через два десятка лет я вернусь и заберу тело и душу этого ребенка, чтобы снова появиться в этом мире. Все время, пока меня не будет, планету будут осаждать природные бедствия, потому что баланс стихий нарушится.
— Так вот каким способом ты перерождаешься… — дошло до Рин.
— Да… При других условиях женщина от меня не может забеременеть. Это знак, он точный.
— А если нет беременной женщины, а тебя убивают? Как тогда, в Лонгвиле тебя чуть не убили эти… как их?
— Тогда мой дух уходит в изначальный свет, а затем вселяется в ребенка во чреве случайной женщины. Дух Жизни является женщиной, и всякая женщина сама собой являет Жизнь. Не в этом дело… Кто же убьет меня? Неужели Раккаш?
— Кто?
— Разрушитель воды, Раккаш Жадно пьющий. Я же рассказывал! Чем ты меня слушаешь, когда я рассказываю тебе?
— Я же говорила, слишком много имен, — отмахнулась Рин. — Фрис, я могу тебе чем-то помочь сейчас?
Келпи грустно покачал головой.
— Это предопределено. Такова моя судьба, я не в силах противиться ей.
— Фрис… Я не хочу тебя терять! Только не опять… — тихо сказала Рин, пристально глядя в его черные глаза.
— Я вернусь. Ты знаешь, что я вернусь. Я не уйду надолго, всего лет двадцать, а это для тебя небольшой срок. Пролетит, как мгновение.