Долг Короля
Шрифт:
К концу вечера — закончили они около восьми, — Рин была совершенно вымотана и не обрадовалась бы даже вернувшимся воспоминаниям. Вивьен заставила ее пройти по длинной дорожке раз сто, пока не удовлетворилась результатом. Ноги гудели, пятки чесались от уже ставших ненавистными каблуков, в голове было пусто и звонко. Страшно хотелось пить и есть, но Вивьен не позволила, сказав, что сегодня Рин даже воду пить нельзя, не то что есть, иначе завтра она будет выглядеть чуть лучше, чем протухший салат. Товарки Рин насмешливо расфыркались, когда услышали
Добравшись домой, Рин рухнула на кровать без движения, а Вивьен ходила вокруг нее кругами и воздевала руки к потолку.
— Я даже не спрашиваю, чем ты таким занималась в прошлой жизни, отчего у тебя все тело иссечено. Ну ладно еще спина, там тонкие ниточки, но ноги, живот, грудь! Как я, позволь спросить, должна это замаскировать? Да еще с твоим цветом кожи.
— Не знаю. Мне все равно. Я хочу пить, — пробурчала Рин в подушку.
— После показа я хотела сделать твой портрет. Мы должны были поработать над новым обликом и сделать твою фотографию.
— Фото-что?
— Фо-то-гра-фи-ю. Встаешь, замираешь, через некоторое время получаешь свой портрет.
— Мне придется позировать для художника?
— Да нет же… Ох, это не объяснить. Потом покажу. Ты мне скажи, что сделать с твоим видом? О! А может быть… обращение к истокам? Показать тебя в образе аирга? Это должно быть что-то из меха… Шкура? Возможно, подойдет шерсть…
Вивьен ушла, рассуждая вслух. Как Рин заметила, она часто так делала.
— Хочу есть, — хныкнула Рин. Теперь ей стало понятно, почему в доме Вивьен нет кухни: это для таких новичков, как она. Ну, раз нет еды, значит, можно спать.
Анхельм сидел на подоконнике, свесив одну ногу, и разглядывал документы Рин. Фрис развалился в кресле, на лице келпи блуждала мечтательная улыбка.
— Значит, ночь удалась? — спросил Анхельм.
— Когда это у меня что-то не удавалось ночью? Ты так и не ответил, как получил документы девчонки.
— На полу нашел. Она их еще не видела, судя по всему. Дома у них такой развал, что меня это даже не удивляет.
— Когда приедет твой брат?
— Завтра. Так что сегодня у нас свободный день.
— Девчонка здесь, во дворце, не хочешь пойти поздороваться?
— Хочу, но нельзя. Не могу давать пищу для слухов. Завтра, после бала, Кастедар обещал забрать Рин и начать лечение. Я даже не представляю, как она поведет себя, когда поймет, что произошло.
— Главное не лезь к ней, если не хочешь лишиться каких-нибудь важных частей тела, — посоветовал Фрис, и Анхельм уныло посмотрел на него.
— Вчера передо мной была другая Рин, — вздохнул герцог. — Довольная, счастливая, отдохнувшая. И совсем, совсем другая. От прежней Рин в ней не осталось ничего.
— Уже не хочешь возвращать ей память?
— Теперь хочу. До того не хотел, но теперь хочу. Но… Я не хочу, чтобы ей снова было
— Она сделала выбор. Тяжелый и жуткий. Никогда не спрашивай между чем она выбирала, если не хочешь навсегда ее потерять.
— Меня раздражает, когда ты говоришь загадками, — откровенно признался Анхельм. — Тебе доставляет удовольствие видеть, как я мучаюсь от неизвестности?
— Если она захочет рассказать, она это сделает. Я предупреждаю тебя, делаю то, что должен. Ты все еще помнишь о своем обещании, которое дал мне?
— Каком именно?
— Не доверять ящерному и верить мне, даже если кажется, что я говорю неправду.
— Да.
— Держать меня за руку и все время напоминать мне, что она вернется?
— Тоже. Хотя и не понимаю, зачем.
— Поймешь.
Анхельм ничего не ответил и отвернулся к окну.
— Пожалуй, я навещу свою темнокожую красавицу, а ты можешь и дальше предаваться тоске сколько угодно.
Фрис поднялся и вышел, Анхельм даже головы не повернул ему вслед. Он снова уставился на документы Рин и тяжело вздохнул.
С самого раннего утра во дворце поднялся переполох. Дворецкий гонял прислугу, поваров, командовал рабочими, которые строили подиум для моделей, и его недовольные возгласы доносились даже до комнаты Анхельма. Фрис заявился с утра пораньше и стал действовать сонному герцогу на нервы своим нытьем о том, что Вивьен вечером дала ему от ворот поворот. Словом, выспаться Анхельму не удалось. Поэтому он был крайне недоволен всем вокруг, прогнал Фриса в его комнату и запретил входить к нему кому бы то ни было. Выходя, келпи пробурчал, что Рин на него плохо влияет, потому что это обычно она становится воплощением зла, если ее разбудить. На что Анхельм ответил, что любой станет воплощением зла, если просыпается через час после того, как заснул.
А заснул герцог под утро, с рассветом. Всю ночь он проворачивал в голове воспоминания о Рин, строил в воображении увлекательные картины их будущего на случай, если к ней так и не вернется память и долго сочинял объяснительные речи, которые в основе своей строились на обвинениях. Вспомнив все, о чем думал ночью, Анхельм признал, что он идиот, а все его планы более чем несостоятельны. К тому же, если он хотя бы попробует обвинить Рин в чем-нибудь, то рискует провести месяц под пристальным наблюдением врача-травматолога.
Вроде бы ему даже удалось снова задремать, но где-то в зале заиграл оркестр, и сон был прерван. Окончательно оставив эту идею, герцог умылся, оделся и собрался выйти из дворца, чтобы уехать в город до того момента, пока не начнется бал. Но в коридоре его поймал дворецкий и едва ли не плача стал умолять отведать обед, который приготовил шеф-повар. Анхельм сдался и спустя несколько минут сидел один в громадном зале, оглядывая череду тарелок с изысканными блюдами.
— Присядьте, пообедайте со мной, — сказал он молоденькой служанке. Девушка вспыхнула, опустила взгляд и покачала головой.