Долг
Шрифт:
«Порвать на части или сначала помучить?» — размышлял сереброволосый мужчина, лёжа на диване. Его голова кружилась, тело было налито свинцовой усталостью, но ясность мысли никуда не делась. Лорин осознавал свою глупость, понимал, что подставился, как малолетний ребёнок и поплатился за это. Нужно быть аккуратнее.
«Ещё это плечо» — подумал альфа, после очередной волны боли. «Может, это от этих ниток? Рана чешется и ноет, наверное, нужно выдрать их». Лорин успел только коснуться
— Чёрт, — прошипел он, отдёргивая руку от раны.
Раздались шаги. Морик. Лорин чуял всех, кто присутствовал в доме, но от каждого шороха тут же напрягался.
— Что ты там делал? — тут же спросил Лорин у своего друга, как только тот вошёл в гостиную.
Морик сел в кресло и вздохнул. Потом потёр шею, пожевал губы. Лорин даже глаза закатил.
— Позволь ей помочь тебе, — серьёзно заговорил бета, — Она сумеет…
– Нет, — тут же отрезал альфа, не желая даже слушать, — Девчонка ко мне не подойдёт.
Усач устало потёр глаза.
— Она не причастна ко всему этому, — вновь начал Морик, — Ты бы видел, как она беспокоилась за тебя. Ночами рядом с тобой сидела, какие-то примочки делала…
— Так вот почему мне так хреново, — зло усмехнулся бледный блондин.
— Не передёргивай, Лорин, — нахмурился мужчина, — Мы думали ты к праотцам отправился, а она вернула тебя к нам, пойми. Да, она человек, но она наша.
— Это не тебе решать, — тут Лорин даже голос повысил, — Горделивая соплячка — не одна из нас, пусть за домом следит — от неё больше ничего не требуется.
Бета поднялся, понимая, что переубедить его альфу невозможно.
— Ты упёртый, как баран, — констатировал он.
— А ты доверчивый, как осёл, — фыркнул Лорин и тут же закашлялся, ощущая тяжесть в груди.
Повисло молчание. Каждый думал об одном и том же, правда, точки зрения были совершенно различными.
— Оставлю Виера, пусть присмотрит за тобой, — решил, сдавшийся усач, — Но запомни, когда поймёшь, что тебе нужна помощь — будешь сам себе её организовывать.
— Мечтай. — усмехнулся Лорин через силу.
Лорин чувствовал себя плохо, но не критично. «Бывало и хуже» — подумал он и вновь закашлялся. Хотя стоило признать, что человечка молодец. Нарушила его прямой приказ, что по сути своей дурно, но он был жив, а значит она действительно сумела ему помочь. Но эта мысль гуляла по его голове и не находила отклика. Она-человек, пакостное, мерзкое и корыстное существо. Но даже сейчас сожаление о той крупной покупке у её отца он не испытывает. Дома не пахнет сыростью, сколько бы Лорин не всматривался в интерьер комнаты, но пыль или грязь не находил. Даже покрывало, которое лежало на нём пахло свежестью, хотя мужчина знал, что потел. Она следит, слушает его. Тут ей можно отдать должное, но лишь за это.
Весь
Первые пару дней мне было непривычно, ведь Лорин болен, а я бездействую, но потом как-то отлегло. Как только я приходила в гостиную, то ликан сразу же замолкал, если говорил и переставал улыбаться, если радовался. То есть непонятное гнилое отношение к моей персоне было столь явным, что даже всегда смышлёный Виер ничего не понимал.
На четвёртый день Лорину стало хуже. Узнала я это от жалоб Виера.
— Он весь горит, но потребовал два одеяла, — тихо бормотал волчонок, пока я развешивала бельё на заднем дворе, — Иногда такую чушь порет, что даже слушать не хочется.
Парень стоял, скрестив руки. Он злился, но не на меня. Стоит, хмурится, губами шевелит. Я бы рада помочь, да не могу.
— Надейся, что это пройдёт, — вздохнула я, расправляя простынь, — Он сильный, должен справится.
— Слушай, может, ты сваришь какое-нибудь лекарство? — предложил осторожно Виер, — А я ему скажу, что это я сделал…
Идея неплохая, правда рисковая. Этот же всё вынюхает.
— Чтобы варить лекарство, я должна его осмотреть, — покосилась на ликана.
— Давай ночью, когда он уснёт?
Диверсия. Я слишком… трусиха для такого. Но в груди заворочалась чёртова совесть и жалость. А вдруг с ним что-то случится? Вдруг, снова потеряет сознание и уже не очнётся?! Боги, я ведь его спасти хотела! Честно! Я старалась, а он послал меня! Ненавижу его за это!
— А когда он поправится, от его гнева ты меня спасёшь? — серьёзно спросила я.
Русый насупился и начал усиленно думать.
— Ладно, я с нашими переговорю, — решил парень и утопал в дом. Да уж, а жизнь-то меняется.
Через четыре дня я плюнула на всё. Пошёл он со своими запретами ко всем чертям! Но подохнуть я ему не дам!
А случилось то, о чём я иногда мечтала. Лорин по-настоящему умирал. Загноилась рана, которую Лорин расчесал, надорвал края и занёс заразу. Всё его плечо опухло и покраснело. Дело шло к серьёзному воспалению. Вчера вечером я вновь заглянула в гостиную, где вместе с Виером дежурил Морик. Альфа был покрыт потом, белый, как снег и с быстрым порывистым дыханием. Это был конец. Пара дней и моя здоровенная, упрямая проблема сгинет.