Долг

Бурнашова Виктория

Пальцы, лежащие на моём лице, вдруг сжались в районе скул. Я сначала не поняла, но мне вдруг стало как-то больно, и рот сам собой приоткрылся. Выпучила глаза и попыталась стряхнуть конечность с лица. Ликан воспользовался этим, и его язык скользнул в мой рот. Тут же задёргалась и попыталась выпихать «незваного гостя» из рта. Это озабоченное существо слегка застонало и его язык заизвивался, словно змея. Я захныкала от ужаса. Фу! Ну, что такое?!

Последней каплей стало то, что его рука начала трогать мою грудь. Я позорно разревелась, устав сопротивляться. Мне было неприятно,

чувствовала себя какой-то дешёвой куртизанкой, которая не желает отрабатывать свои деньги. От всей этой грязи слёзы лились быстро, и кислорода стало не хватать, так как я всхлипывала.

— Не надо, — горячо зашептал ликан, целуя меня в мокрые щёки и продолжая гладить там, где нельзя. — Не плачь…

Воспользовавшись моментом, отвернула голову и закрыла рот рукой, чтобы заглушить свои рыдания, которые так и рвались из груди. Моя душа словно была ранена. Меня коснулись чем-то омерзительным, таким чёрным и порочным, что я просто не выдержала. Отвратительный мужчина, который так плохо ко мне относится и который только что «любил» другую девушку, стоит сейчас и целует меня! Низко, так низко.

— Не трогай меня, прошу тебя, — сквозь рыдания выдавила я. — Лорин, хватит…

Его губы осторожно касались моего виска. Руки замерли на талии. Он чуть сместился, и я вновь почувствовала Это. Об моё бедро что-то тёрлось. Выпуклое… осознав, что он голый, и в карманах у него ничего быть не может, запищала. Осознание захлестнуло меня, и я попыталась вырваться.

— Почему нет? — проводя языком по скуле, вопросил он тихо и даже где-то спокойно.

— Просто перестань, — взмолилась я, в ужасе вцепившись второй рукой в его руку. — Иди… там в комнате… она же ждёт…

На это мне ума хватило. Может, он не помнит? Пусть уйдёт. Пусть!

 — Ты думаешь о ней, — произнёс он громче, перестав наконец-то целовать меня. — Она тебя привлекает?

Я пыталась успокоиться. Меня трясло от страха, и его вопрос в моей голове просто не находил отклика. Пыталась как-то совладать с чувствами.

 — В ка… каком смысле? — чуть заикаясь, выдала я, успокоив своё дыхание.

Он по-прежнему прижимался ко мне телом, и это нервировало, но я была рада разговору. Это контакт, это общение, это решение проблемы. Боги, дайте мне сил…

 — Ты хочешь её? — спросил он, и его рука требовательно повернула моё лицо к себе. — Она тебе нравится?

Я моргала, пытаясь понять, где его глаза. Ещё и слёзы мешали… Вопрос. О чём он?! О чём?

— Кто? Твоя девушка? — часто дыша, уточнила я. — Почему она должна мне нравиться?

Он молчал. Я чувствовала, что он смотрит на меня, но это меня уже не смущало. Губы были влажными, поза очерняла меня, и о каких-то там взглядах я не думала. Это была проблема второстепенная.

 — Сальма ведь понравилась, — продолжил он говорить своим тихим, но вкрадчивым тоном. — Если хочешь, то пойдём со мной. Нэлла не будет против, она всегда «за».

Я не понимала. Что он мне предлагает? Пойти с ним? Зачем?! Идиот совсем, что ли?!

 — Лорин, нет, — сглотнула я. — Ступай, я буду спать…

 — Это потому, что там буду я? — его руки на моей талии чуть сильнее сжались. — Я тебя не трону,

поиграешь с Нэллой и всё… просто побудешь с нами… и со мной.

Он снова склонился ко мне, и его губы медленно прижались к моему лбу. Мне вновь заплохело. В лицо дунуло жаром, его губы были горячими и мягкими, и я зажмурилась. Никогда такого не было со мной. Никогда.

 — Лорин, я не понимаю тебя, — зашептала я, продолжая держать его за локоть. — Честно, не понимаю. Я тебя умоляю, дай мне просто лечь спать… прошу…

Я умоляла его. Это не для меня. Мне не пережить такое! Это же страсть, какой-то опыт и какая-то симпатия… у меня ничего нет! Ничего! Один негатив!

 — Да почему нет?! — громко вскрикнул он, ударяя ладонью по шкафу, к которому прижимал меня. — Что тебя не устраивает?! Скажи! Что? Моё лицо, моё тело, мой голос?! Объясни ты толком, я ведь мысли твои читать не могу!

Я заплакала. Он орёт, бьёт мебель и злится. Я на очереди. Только не боль! Только не она! Пожалуйста, пусть унижает, но только без избиений!

 — Лорин, ты красивый! — захлёбываясь слезами, зашептала я и закрыла лицо обеими руками. — Ты… ты сильный, умный! Ты — теперь моя жизнь! Я же… я делаю всё, что ты говоришь! Всё, Лорин! Чего ты от меня хочешь? Близости?! Зачем? Почему я? Там… она! Что я тебе такого сделала, что ты так хочешь растоптать мою гордость и честь?! Я же не одна такая! Что мне сделать? На колени встать, чтобы ты прекратил так принижать меня? Лорин, я встану! Если ты прекратишь, я на всё готова пойти! Я… я уже на всё иду! Будь ты… сострадательным!..

Я плакала и плакала, не в силах остановиться. Обида и страх душили меня, не позволяя спокойно дышать. Что же я такое делаю, раз ко мне так относятся? Где я оступилась? Что совершила?..

 — Я просто не понимаю, почему ты так себя ведёшь, — как-то едко заговорил он. — Твоя жизнь была бы лучше. Что такого хорошего в воздержании? Ты что-то получаешь? Моральное удовольствие, что не даёшь мне? Или тебе нравится, когда к тебе относятся, как к последней сучке?

Мне было очень плохо. И я понимала, что больше сдерживаться нет сил. Вся эта история с бессонницей меня доконала, эти грязные домогательства и претензии просто переполнили мою, казалось бы, бездонную чашу терпения. Такая ненависть поднялась во мне, что я еле сдержалась, чтобы просто не выписать пощёчину этому куску…

— А ты никогда не думал, что я не хочу заниматься сексом с таким высокомерным мужиком, как ты? — отняла я руки от лица и посмотрела в его глаза, точнее туда, где я думала, что у него голова. — Ты же самое порочное существо, которое я когда-либо встречала. По началу я всё списывала на твою вторую ипостась, но, как оказалось, ты и в обычной жизни мерзавец. Надеялась, что хоть как настоящий мужчина ты будешь себя вести, но и тут ошиблась. Ты не держишь обещаний, только разбрасываешься словами! Ты ничего не ценишь. Тебе нельзя доверять. И тебе всё ещё интересно, почему я так к тебе отношусь? Да был бы ты человечней — мы бы смогли поладить и жили бы душа в душу! Чтобы мы всегда могли опереться друг на друга и поддержать в трудную минуту! Но ты всё перечёркиваешь… рубишь на корню.