ДОЛГИЕ ПРОВОДЫ
Шрифт:
Истинная любовь не может ограничиться только тем, чтобы так или иначе побудить других молиться о наших близких. Любовь не в том, чтобы только подать поминание, заказать молебен и самому успокоиться. Не все на священника возверзем, но сами яко же об общем Теле, о Церкви всей тако да печалуем, говорит Типикон (Устав) об участии молящихся в богослужении. Возношение на молитве служит отнюдь не только для того, чтобы об известных лицах напомнить Господу Богу. В вечной памяти у Господа все имена — всех бывших,
«Редко можно найти такого человека (мирянина, священника, монаха), который бы взял на себя телесный подвиг отречения от каких-то удобств, развлечений, удовольствий и стал совершать усиленную молитву ради вашего усопшего. Как правило, все ограничивается поминовением. Но молитву нельзя заменить только формой — произнесением имени и выниманием частицы из просфоры — этого демоны-мучители не боятся, они изгоняются „молитвою и постом“ (Мк. 9; 29). Потому так необходима своя молитва, милостыня бедным, утешение скорбящих. Потому великое благо — найти и сомолитвенника молящегося. Но это трудно» (А.И. Осипов «Посмертная жизнь души»).
Это одна из самых распространенных претензий мирян к священнослужителям. «Батюшка, а почему вы не прочитали мою записочку?! Я же заплатила!» Кто из часто бывающих в храме не слышал подобного после молебна или панихиды? Вот какой ответ дает на подобные упреки свящ. Константин Пархоменко («О молитве»):
«В церковной молитве о живых Церковь чаще всего пользуется общей формулой: „о всех зде предстоящих и молящихся“, „о братии святаго храма сего“ и проч. Конкретные имена в молитве о живых упоминаются гораздо реже, чем в молитве об усопших. О последних молитва почти всегда конкретна: „еще молимся о упокоении рабов Божиих (имена)…“. Итак, чтение имен (или их написание) нужно нам, а не Богу, и это важно уяснить. Поэтому, если по какой-либо причине имя останется непрочитанным, ничего в этом страшного нет. Бог все равно помянет этого человека, зная, что мы такого поминовения страстно желали. Об этом приходится говорить, потому что среди прихожан встречаются иногда такие, что все время на молебне или на панихиде вслушиваются в чтение имен и с удовлетворением осеняют себя крестным знамением, когда слышат знакомый набор имен. Если диакон или священник изменит порядок чтения (прочитает записку не с начала, а с конца) или ввиду множества записок пропустит несколько имен, эти прихожане после богослужения выясняют, почему имена, указанные в записке, не прозвучали. Такой бухгалтерский подход к молитве показывает, что эти верующие совершенно не понимают сути и значения молитвы. Более того, педантичное прослушивание списка имен похищает у нас… саму молитву. Мимо нас, не затрагивая ни сердца, ни ума, проходят священные тексты молитв и песнопений».
В действительности иногда так и бывает: при отправлении, например, Вселенских панихид, особенно в родительские субботы, священнослужители иногда не имеют физической возможности прочитать хотя бы по разу все поминания и принуждены бывают ограничиваться прочтением лишь нескольких имен из каждого помянника. Но Богу нужна наша молитва, а не стояние рядом с молящимся иереем.
«Иван Грозный спросил однажды блаженного Василия, много ли людей в храме? Тот ответил, что только два человека, а храм был полон присутствующими. Только двое молились, то есть были в храме». Эту маленькую притчу приводит профессор Московской Духовной академии А.И. Осипов («Посмертная жизнь души»). «Долг самих богомольцев, — говорит
Это значит, что диакон читает подаваемый ему кем-то из прихожан диптих (см. следующий вопрос). И при слушании длинного перечня «чужих» имен нам следует помнить, что мы не должны молитвенно вспоминать лишь своих родственников и друзей.
В своей проповеди на одной из Родительских суббот священномученик Сергий Мечев обращался к верующим:
«Не отягчайтесь именами, которые будут здесь поминаться. Помните, что каждое имя кому-нибудь дорого… Нам бесконечно дороги имена тех, за кого мы молимся, так давайте же в кротости и смирении помолимся и за них, и за тех, кто дорог другим.
Помните, что когда-нибудь и мы отойдем в другую жизнь и будет эта служба совершаться без нашего участия, и мы были бы тогда в радости, если бы о нас вспомнили и помолились за нас и те, кто нас знает, и кто не знает, но пришел и молится здесь „о всех прежде почивших праотцах, отцах и братьях наших, зде лежащих и повсюду православных“».
У каждого из нас есть имя. И это христианское имя, не просто условное, случайное. Это имя освященное, данное или подтвержденное во Святом Крещении. Поэтому всегда надо помнить, что в церкви происходит не простое перечисление, но возношение имен…
Существуют, как известно, диптихи (помянники) о здравии и об упокоении. Это название происходит от греческого слова «птиссо», что значит «складываю вдвое», ибо в древности диптихи представляли собой две соединенные дощечки, как те скрижали, которые на святой иконе держит Боговидец Моисей. На этих дощечках писались имена живых и умерших, которые, как мы знаем со времени V Вселенского Собора, поминались диаконом после освящения Честных Даров, во время пения Достойно есть или О тебе радуется, как это делается и сейчас. Когда количество имен возросло, диптихи стали называться и полиптихами, так как имели много «сложений». Чаще же употребляется их первоначальное название. Диптихи читаются также во время святой проскомидии, когда частицы за поминаемых полагаются рядом с Агнцем.
Диптих, которые Церковь бережно сохраняет со времен апостольских, достоверно свидетельствуют о молитвах об усопших, издревле возносимых Церковью во время богослужения. В некоторых наших древних храмах сохранились и продолжают читаться прошения, поданные еще при татарском иге.
Любопытный ответ на этот вопрос находим, среди прочих источников, в одной старинной Псалтири (издание начала XIX века):