Долгое лето
Шрифт:
– Ха-айи, Нуску!
– ещё громче крикнул Раласк, и Эррингор исчез в яркой вспышке. Зелёные сполохи долго метались по камням, и Румингьяви недовольно косился на них, вытирая с пола кровь.
– Годное противоядие, - пояснил он, поймав взгляд Речницы.
– Ты не пугайся так. Скарсы - дрянные создания, хуже зверей, им помогать - зря время терять. А вот кровь у них полезная.
Кесса судорожно вздохнула.
– Ну и разгром, - проворчал Макул, вместе с шаром перелетая к двери.
– Чами, забирай всех и открывай второй зал. Раласк пусть лечится и попусту не бегает. Изыскатель, ты хоть еды принёс из погреба?
–
– На всех хватит. Может, по кружке ицина? После таких-то опытов...
– Наливай, только разбавляй вчетверо. До вечера далеко, ещё что-нибудь случится, - буркнул маг с щупальцами.
– Румингьяви, как закончишь - приходи.
– Ага, сейчас, - даже головы не повернул стрелок. Дверная завеса опустилась за спиной Раласка - он пропустил всех перед собой. Кесса смотрела на магов и растерянно усмехалась.
– Даже не думай куда-то уходить на ночь, - Чами тронула её за руку.
– Ты немного не в себе сейчас, но это быстро пройдёт. Конечно, обидно вот так попасться. Макул Цин"хагоси помогает всем, но если у кого не хватает благодарности - им же хуже. Он очень сильный маг, да и нас не в канаве нашли. А ты из какого рода? Не могу понять - то ли Хурин Кеснек, то ли Мениа...
– Я из рода Скенесов, - вздохнула Речница, - и я не Ти-Нау. Ты - Маг Лучей?
– Мы все - Маги Лучей, - усмехнулась Чами.
– Хоть и слабые перед Макулом, но он хороший учитель. А ты не ищешь ученичества? Дар у тебя есть...
– Я? Хм... если это возможно, - неуверенно сказала Кесса, вспоминая, сколько медяков у неё в сумке.
– У меня всего пятьдесят зиланов мелочью.
– Этого вполне достаточно, - остановился на лету Макул.
– Если хочешь учиться, оставайся тут. Как надоест, уйдёшь. Ты, как все мы видели, любишь поискать приключений? Тогда ты тут со всеми уживёшься. Что из Магии Лучей тебе знакомо?..
Глава 34. Чьонса
– Река...
– с сожалением вздохнул Фрисс, оглядываясь на узкий и медленно струящийся поток. Позади остался ещё один древний мост из чёрного камня, с резными перилами, так источенными временем, что узор уже не читался. Под мостом распластались на воде округлые листья Зелы, а в оплетающей их тине шевелилось что-то блестящее и зубастое. Фрисс бросил с моста кусочек солонины, и утыканные шипами щупальца тут же сцапали добычу и ушли в глубину. Речник вздохнул. Местным рекам очень не хватало Речных Драконов и божественного присмотра - они скорее напоминали сточные канавы, прибежище для всякой живой мерзости. Даже Фрисс не решался опустить руку в эту воду.
По эту сторону реки пахло сладким соком, стекающим по листьям папоротника, вечно сырым мхом и мокрой землёй. Вдоль дороги, в тени высоченных побегов Чилонка и его длинных листьев, поникших под собственной тяжестью, выстроились изящные деревца в два-три человеческих роста. Их тонкие стволы покрыты были чешуёй из блестящих тёмных листков, а на самых вершинах багровели огромные ягоды, а может, кем-то повешенные на дерево горшки. Речник присмотрелся к деревцам, к разлапистому светло-зелёному растению, обволакивающему своими побегами землю на обочине, и тихо свистнул.
– Моховой лес, - прошептал он.
– Нецис, мы что, уже в пурпурных холгах?
– Не пугайся, это ещё дальняя опушка, - усмехнулся Некромант.
– Когда начнётся Пурпурный Лес, ты не спутаешь его ни с чем. Но отныне солнце нам докучать не будет... и безводье тоже.
Он тронул лист гигантского мха, тонкий ствол качнулся,
– Нецис!
– Речник посмотрел на мага. Он не заметил, когда Некромант успел принять человеческий облик. Он сидел в седле, как ни в чём не бывало, словно по его следам не шли два могущественных ордена, и его глаза мерцали зеленью.
– Тебе не опасно так разгуливать? Мы ещё в Стране Дракона, - напомнил Речник и потянул Гелина в сторону с дороги. Навстречу неторопливо топала большущая Двухвостка с четырёхцветным панцирем, а на ней, прижимаясь друг к другу и придерживая поклажу, для которой не нашлось места, теснились три десятка миньцев. Двухвостке было не разойтись с огромным демоном, и Гелин неохотно отступил в моховые дебри. Что-то чавкнуло под его лапой - это треснул лист локка, стелющегося растения, которое в последний раз встречалось Фриссу в дальнем-дальнем Хессе...
– Ничего страшного, Фрисс. Мы приближаемся к Чьонсе, - краем губ улыбнулся Некромант.
– Город этот не без странностей, но вот "изумрудников" и Цу не подпускают к нему на полёт стрелы. Я слышал, что когда-то орден пытался преследовать местных магов... знаю, что "изумрудники" вспоминать об этом не любят. Не скажу, что мы, Илриэйя та-Сарк, там желанные гости, но прятаться уже ни к чему.
– Чьонса...
– Фрисс повторил слово, прислушиваясь к его звучанию. Что-то он слышал об этом городе - не так много, как о славном Иньине или Мекьо, но всё же...
– Чьонса!
– воскликнул он, когда отгадка всплыла в памяти. Нецис посмотрел на него с удивлением.
– Чьонса! Здесь для хиндиксы выращивают сердце...
– Речник замолчал и растерянно пожал плечами.
– Я это слышал от властителя Канфена. Но где у хиндиксы сердце... Всегда думал, что это печь.
– Я не знаток устройства хиндикс, - покачал головой Нецис.
– И склонности к воздухоплаванию у меня никогда не было. Но ты не ошибаешься, тут делают движители для живых кораблей. И для летающих, и для плавающих. Так ты никогда не вытаскивал из корабля движитель, не пытался его разобрать?
– Что я, сармат?!
– растерянно усмехнулся Фрисс.
– Нас учили эту штуку не трогать...
Да, немало лет прошло с тех пор, как Гес Моско, Старший Речник, учил отряд новобранцев управлять кораблём и не давать ему развалиться. С тех пор многое переменилось - Фриссу довелось, к примеру, на хиндиксе вести воздушный бой, сбрасывать с неё бомбы и даже идти на таран, и не без успеха, а ведь Гесу Моско такое и в кошмаре не приснилось бы! Но вот расковырять движитель Фрисс ещё не успел. Он видел, конечно, этот большой и тяжёлый короб тёмного речного стекла, с четыремя толстыми и короткими трубками - в них, как в пазы, входили основания крыльев, и если они из трубок выпадали, крылья висели бессильно и бесполезно. Фрисс осторожно вытаскивал стеклянный ларь каждый раз, как разбирал хиндиксу перед зимовкой... или когда, по давнему совету Геса Моско, раз в месяц вливал в движитель кувшин воды и чашку рыбной выварки... иногда он кормил корабль растаявшим олданским студнем. Только хиндикса, кажется, и не возражала против этого студня, все остальные воротили нос. Иногда, извлекая из пазов крылья, Фрисс видел на них чёрную липкую грязь или мутную нечистую водицу. Но об этом Гес Моско предупреждал, и Речник спокойно вытирал крылья и затыкал дыры в движителе сухой травой. Он никогда не видел стеклянный ларь разобранным - казалось, эту штуку так и отливают в печи Стеклянного Города.