Долгое лето
Шрифт:
– Микоуайа!
– раздался резкий оклик, и умертвие вопросительно зашипело, рукой преградив чужеземцам путь.
– Веди сюда их всех!
Над тремя высокими ступенями открылась ещё одна тяжёлая дверь, дрожащий красный свет хлынул в коридор. Один из ирнов, высоко подняв руку, поднялся по ступеням и с поклоном вошёл в комнату. На его костяном запястье болтался ажурный шар с парой летучих мышей внутри. Шар светился холодной зеленью.
– Нецисс Изгнанный, чужесстранец Фриссгейн...
– умертвие махнуло рукой в сторону комнаты и шагнуло назад. Некромант ухмыльнулся, проходя мимо.
– Микоуайа, ты куда?!
–
– Хссс... Приказ иссполнен, о Нээрейксс, - умертвие склонило голову.
– Я возвращаюссь к повсседневным делам.
– Та-а!– голос показался Речнику испуганным.
– Микоуайа Цин"нильтхи! Я приказываю тебе войти и охранять тех, кого ты привёл.
Нецис ухмыльнулся ещё неприятнее и ткнул Фрисса пальцем в бок. Умертвие сощурило светящиеся глаза.
– Будет иссполнено, о Нээрейксс, - прошипело оно, подталкивая Речника и Некроманта в спину. От ледяного прикосновения у Фрисса онемела лопатка, и неловко повисла рука. Он поморщился и побыстрее перешагнул через порог, вступая в залу, освещённую повисшим в воздухе огнём.
Огонь висел высоко под резными сводами, над головами закованной в костяную броню стражи, над тремя богато украшенными престолами и над длинной скамьёй, на которой Фрисс увидел среди прочих вещей свои мечи, вынутые из ножен, Верительную Грамоту, шайтлинн - оружие Нециса - и большую бутыль с зельем прочности. Престолы, окружённые костяными шипами, отдалённо похожи были на големов-уицти, только шипы на них не шевелились. Скользнув взглядом по устрашающей охране - как показалось Фриссу, среди стражников были умертвия - Речник уставился на троицу в роскошных длинных мантиях и пернатых плащах. Трое в костяных венцах восседали на престолах, их застывшие тёмные лица ничего не выражали. Нецис сложил руки на груди и остановился посреди залы.
– Ксатот ил тэнэх, нээр"ицинтли, - он слегка наклонил голову.
– Нээр"ицин Эннин Цин"исиу! Что за надобность была меня разыскивать, да ещё целой армией нежити? Город постигли несчастья?
– Ксатот ил ти"инх, Нецис Те"таалан, - тот, кто был облачён в чёрную мантию с красными многолучевыми звёздами, окаймляющими страшные морды, слегка нахмурился.
– Я не приказывал разыскивать тебя. Напротив, мне неприятно видеть, что посланец далёкой страны связан и обобран. На моей памяти послов встречали не так. Тебя искал Ициль Цин"нэйдан. Пусть он объяснит, какая была во всём этом надобность.
Его сосед поднялся, оскаленные змеиные пасти на тёмно-зелёной мантии дрогнули и как будто замигали зеркальными глазами. Маг потрогал узорные золотые наручи, украшенные костяными шипами, и взглянул на Нециса.
– Ты сам должен помнить, - нахмурился он, и Фриссу почудилась в его голосе дрожь.
– Не так давно ты унёс ноги из Гвескена, оставив нас разбираться с кровожадной тварью, которую ты сюда приволок. Она снова идёт за тобой по пятам? В таком случае я правильно сделал, схватив тебя и твоих спутников. Если Атарганаск снова явится в Гвескен, проще отдать ему вас всех, чем жертвовать воинами Гвескена. Прошлый твой побег стоил городу пяти жизней. Теперь у тебя не будет возможности улизнуть и оставить мертвеца на нас.
– Та-а, вот ты о чём, Ициль, -
– Очень жаль, что ваши воины пострадали. Ты знаешь, я всегда готов возместить ущерб, пусть его нанесение и не входило в мои планы. Можешь больше не беспокоиться об Атарганаске. Он убит и если и возродится, то очень нескоро. Сейчас за мной не идёт никто. И потом... ты не назвал причину, по которой схвачен Фриссгейн, посланник Великой Реки. Едва ли такие поступки улучшат отношения между странами.
Маг в чёрной мантии посмотрел на Фрисса со смущением и слабо шевельнул рукой, подавая знак умертвию. Оно разветвлённым костяным жезлом притронулось к запястью Речника, золотые путы с тихим звоном лопнули, и Фриссу послышался вздох облегчения из-под тёмно-серого капюшона.
– Нээр'ицин Эннин!
– Верховный Некромант протянул руку к магу в чёрном.
– Мы принимаем с почестями посланников, а не воров и не соглядатаев под прикрытием. Этот человек пришёл сюда не с подарками и словами уважения. Мне известно, кого он разыскивает. Он пришёл, чтобы похитить чародейку Киту Элвейрин. Прикажи вновь заковать его!
"Вот же государство! Ни от кого ничего не скроешь..." - помрачнел Фрисс и поднял взгляд на смутившегося Эннина.
– Повелитель Гвескена, не торопись. Я принёс достаточно подарков - раковины и янтарь с берегов Реки. Но мертвяки всё у меня забрали. Прикажи проверить их карманы, иначе все подарки достанутся Ицилю.
Умертвие тихо хрюкнуло и взглянуло на Речника с одобрением. Эннин вздохнул.
– После такого приёма, Фриссгейн, мне неловко принимать дары от Великой Реки. Все твои вещи будут тебе возвращены, если хочешь что-то оставить Гвескену - положи это в чашу перед великим храмом, оно достанется городу и пойдёт на его нужды. Если Ициль прав, и ты намерен забрать отсюда Киту Элвейрин, - лучше забудь об этом. На три года она останется здесь... хочешь ждать - жди. Заковывать тебя не будут, постоялых дворов в Гвескене предостаточно. Ициль, что ты хочешь сказать нам?
Фрисс посмотрел в чёрные глаза Эннина, тускло мерцающие на дне глазниц, и поёжился. По одному взгляду он понял, что убедить повелителя Гвескена в чём-либо не проще, чем договориться со скалой. "Три года! Прокляни меня Река... Что-то надо думать, Фриссгейн, и очень быстро..." - молнией мелькнуло в его голове, он мигнул и перевёл взгляд на Ициля. Тот стиснул зубы и недобро сощурился.
– Допущу, что я не слышал излишних слов, - процедил он, покосившись на Речника.
– Дабы отношения между странами не ухудшились... Но слова Нециса я слышал. Он утверждает, что ца"ан Атарганаск, причинивший Гвескену много бед, убит и более не оживёт. Почему я должен ему верить?! Что могло убить такую тварь, и кто мог это видеть?!
– Я убил его, - нахмурился Нецис.
– Его коготь среди вещей Фриссгейна. Шрамы от его руки - на моей коже. Посмотрите на него и на них - вы увидите всё, что было, если ваш взор ясен. Атарганаск больше никому не навредит.
– Хсссс...
– умертвие покосилось на Некроманта и наклонилось над лавкой. Спустя пару мгновений оно обернулось и протянуло правителям длинный изогнутый коготь, острый, как серп.
– Коготь ца"ана, - бесстрастно заметил Эннин, проведя ладонью над остриём.
– Слова Нециса правдивы. Не вижу смысла удерживать его в оковах. Микоуайа...