Долина
Шрифт:
Но дело-то как раз в том, что все прикасавшиеся к Долине как будто немножко сходили с ума и верили в нее просто так, без всяких доказательств. И те, кто давно искал высший смысл своей жизни, такие, как Высокий или Премьер, и те, кто вроде бы не искал (а может, на самом-то деле ищут все?), – все становились немножко сумасшедшими. Как будто Живая Долина нежно околдовывала их и превращала в своих верных рыцарей. И Высокий нередко думал потом, как же волшебство этой маленькой долины простиралось так удивительно далеко?
Но ведь мы-то с тобой
Так о чем же думал Премьер, мысленно вглядываясь в туманное будущее?
«Что же будет с Долиной дальше? Вот, надеемся, вылечится сын Саныча – прекрасно, а потом? Высшие силы, или, скажем так, Мать-Природа, послали людям прекрасный дар – исцеляющую Долину. И что же с ним будет, с этим даром? Как люди им распорядятся? В чем предназначение Долины в этом мире?
Ну, ясное дело, лечить людей. Но кого? Семь миллиардов больных не вылечишь. И тут ясно – лечить надо детей. Детский госпиталь – вот что нужно, пожалуй. Отличная мысль – детский госпиталь! Или санаторий. Хотя это будет безумно трудно. Даже если никто не будет мешать. А мешать будут, и очень!»
Его понимание жизни подсказывало, что Долине может грозить большая опасность.
«Когда станет широко известно об исцелении, туда будут рваться многие. И для исцеления, и для наживы. И они ее могут погубить. Очень даже могут!
Можно себе представить, сколько народу туда ринется! Куча авантюристов с начальной альпинистской и туристской подготовкой, влекомые и любопытством, и корыстью, и жаждой исцеления, и хрен знает еще чем, и многие погибнут по дороге. А еще сверхбогачи, готовые отдать миллионы за проход в Долину и много больше – чтоб поставить там свой дом. За такие деньги найдется немало альпинистов, которые отнесут их в Долину хоть на руках. А еще любимые горняки, которые непременно захотят уставить Долину буровыми вышками – в интересах страны, разумеется. А еще спецслужбы, которым обязательно надо поставить свои станции слежения за вражескими спутниками, ракетами и самолетами именно в Долине, ну, больше-то негде. А еще политические зубры со своими многочисленными хворями и бабами. А еще военные, а еще Академия наук, а еще криминал, а еще хрен знает кто. Ясно, что они или растащат Долину на куски, как уже растерзали многие озера и леса Большой Страны, или превратят Долину в помойку, и никого вылечить уже не удастся.
Премьер знал, что для долины примерно такого размера экологически допустимая предельная нагрузка составляет около двух тысяч человек, и то – если без промышленного производства. А для надежности лучше взять значение в 1200–1500 человек. При превышении этой нагрузки почва, воздух, растительность начинают необратимо меняться.
Этот печальный вариант неизбежен, если у Долины не будет единого хозяина и железной защиты. Абсолютно железной – даже нет, стальной – защиты! И кто сможет это, кроме него? В Большой Стране только Премьер и может это сделать, и он должен смочь!
«Да, в этом
Таковы примерно были мысли Премьера, гулявшего по тропинке вдоль озера. Последние слова звучали бы несколько высокопарно, если бы они действительно звучали. Но ведь это были только мысли. А ведь даже и самый рациональный человек в мыслях своих нередко бывает иррационален и склонен предаваться самым невероятным мечтам и фантазиям.
Вечером он стоял перед зеркалом в прихожей, разглядывая морщины на лице.
«Вот ты и есть тот седой израненный барс, защитник Долины. И они еще узнают удар твоей лапы!»
Но как это сделать, он пока не знал. Только начинал обдумывать.
Решающий разговор
Через неделю Высокий с Санычем ехали к Премьеру с большим волнением, понимая, что его неожиданный интерес к Долине может сильно помочь будущей экспедиции. Но ведь он ничего им не обещал. А если возьмет да запретит экспедицию по каким-то причинам?
Премьер почти три часа внимательно слушал еще более подробный рассказ Высокого и Саныча о прошедшей экспедиции. Отчет в виде пачки плохо пропечатанных на машинке листов с рукописными вставками и исправлениями положили ему на стол. Никто из его людей никогда бы не осмелился подать ему какой-либо документ в таком виде, но здесь Премьер даже не поморщился.
Потом был послеобеденный кофе на веранде.
– Как вы планируете следующую экспедицию?
– Человек двенадцать альпинистов из нашей команды, они уже практически есть, плюс врач, геолог, ботаник, может быть, химик или эколог. Их сейчас ищем. Эти могут быть хотя бы с начальной альпинистской подготовкой. Недели на три с начала августа.
– Руководитель – вы? – Премьер повернулся к Высокому.
– Нет, Саныч справится лучше. Уж поверьте, он очень сильный организатор.
– Хорошо. Вы стоимость прикидывали?
Высокий напрягся: «Подходим к главному».
– Да. Приблизительно восемьдесят тысяч, меньше будет трудно, – ответил Саныч и замер в ужасе от громадности этой цифры.
– Нашли уже что-то?
– Ну, в общем, пока… тысяч пять…
– Круто! – Премьер хмыкнул. – Значит, восемьдесят тысяч хотите…
– Мы можем попробовать и в шестьдесят уложиться, – сказал Высокий зачем-то и подумал: «Сейчас скажет: ну, вы наглецы, парни!» И вдруг услышал:
– Нет, уважаемые, экспедиция должна быть уже не чисто альпинистская, а серьезная научная экспедиция, численностью человек, ну, скажем, тридцать пять – сорок. Стоить она будет от полумиллиона и выше. Деньги я вам найду.
Саныч и Высокий в обалдении посмотрели друг на друга, потом на Премьера. А тот явно наслаждался произведенным эффектом!
– Я не шучу. Деньги будут. А вот вам следует очень хорошо подготовить экспедицию. И начинать надо уже завтра. Мне ли напоминать вам известное выражение: экспедиция – это подготовка.