Долина
Шрифт:
Несколько слов курсивом. Вальтер
Глава МВД генерал Вальтер только успел начать читать документ, как раздался звонок. Министр едва успел поздороваться, как в ответ услышал:
– А знаешь, чем ты отличаешься от куска дерьма?
Это было очень плохое начало. Старик был явно взбешен, и видно, что лучше было ему не перечить сейчас. Ни от кого другого глава МВД не потерпел бы таких слов, даже от Председателя ПолитСовета (в дальнейшем – ППС), которому Вальтер подчинялся напрямую. Давно уже не мальчик, чтоб с ним так разговаривать, что бы он ни натворил. Но тут был совсем особый случай.
Они были когда-то ребятами с одного двора, Премьер был на девять лет старше руководителя МВД. Уже тогда будущий Премьер выделил почему-то среди дворовой мелкоты толкового и смелого мальчишку, отец которого погиб однажды ночью от ножа каких-то негодяев, пытаясь защитить женщину. Старший друг начал покровительствовать ему, не дал пропасть в кругу местной шпаны, большая часть которой потом плохо кончила, фактически стал для него старшим
Кличка парня была Вальтер. Как-то маленькие мальчишки во дворе играли в войну, бегали с игрушечными пистолетиками, кричали, бравируя звучными иностранными словами: у меня кольт! у меня браунинг! у меня маузер! Один малыш не знал, как назвать свой смешной самодельный деревянный пистолетик, и стоял, расстроенный. Проходивший мимо старшеклассник усмехнулся и подсказал ему название.
– У меня вальтер! – радостно закричал мальчишка и побежал к своим приятелям. – Вальтер, вальтер! Пиф-паф!
А потом почему-то к нему же это слово и прилипло.
И впоследствии, на всем своем пути к вершинам власти, Премьер тянул за собой «младшего брата», заставлял учиться и учил работать, пинал, ругал, но тащил и тащил по карьерной лестнице. И, став уже Премьером, добился-таки сложными интригами назначения своего протеже на пост главы МВД, хотя, вообще-то, силовые министры были вне его компетенции. Вальтер никогда не забывал своего погибшего отца и поэтому был неподкупен, хотя пытались купить его не раз.
После назначения Вальтера министром Премьер подарил ему гравюру с изображением старого китайца.
– А это кто такой?
– Святой, покровитель всех министров внутренних дел, – усмехнулся Премьер.
– Что ты несешь? – засмеялся Вальтер.
– Это Конфуций, один из величайших философов мировой истории. Такие вещи сам должен знать. Так вот, он десять лет был министром внутренних дел в китайской провинции Лу.
– И как, успешно?
– И да, и нет. Преступность он действительно искоренил, причем крайне жестоко, запугав при этом все население, хотя философом был гуманным. Но, когда его вынудили уйти, все быстро вернулось на круги своя.
– Значит, все впустую? – удивился Вальтер.
– Не совсем. Через несколько веков его философские идеи стали постепенно завоевывать умы китайцев. И, может быть, для уменьшения преступности это в итоге дало гораздо больше, чем его жестокость. Но, увы, нескоро. Ты лучше почитай его сам, хотя бы сжатое изложение его идей. Потом еще скажешь мне спасибо.
– Ладно, почитаю, ты мне пока что плохих советов не давал.
Вальтер стал Премьеру надежной опорой, и хотя давно уже и сам превратился в крупную политическую фигуру, но на всю жизнь сохранил бесконечное уважение и благодарность старшему другу. Из-за той старой дружбы глава МВД являлся одним из немногих людей в Правительстве, кто был с Премьером на ты.
А что касается грубых этих слов, то это было известное выражение из их детства. «А знаешь, чем ты отличаешься от куска дерьма? А ничем!» Когда мальчишки во дворе ругались, это было у них самым последним, не прощаемым оскорблением. После этого уже обязательно начиналась драка.
«И что он так разъярился из-за этой истории?»
– Я не…
– Папку смотрел?
– Да, только что открыл…
– Ну и уроды же в твоей епархии!
Сколько «уродов» у него в ведомстве, министр знал лучше, чем кто-либо другой, но очень не любил, когда ему на это указывали. «Где я им возьму других? И так-то работать почти некому».
– Ну, уволю я его, уволю, сегодня же…
Премьер молчал.
– Ну что, что ты еще от меня хочешь? Судить его?
Как же он не любил суды над своими сотрудниками! А в этот раз, похоже, придется. Но Премьер продолжал молчать. И тут Вальтер начал догадываться (если б не умел, не стал бы министром!):
– Так ты что же, хочешь, чтобы… – он осекся.
– Реши этот вопрос сам, и быстро! – рявкнул Премьер и бросил трубку.
«Ну, дела!» – удивился Вальтер. Давно уж такого не было. Но уже через полчаса из доклада его людей все стало ясно.
Через день Хряка срочно послали в командировку. В составе сборной команды из разных отделений он был направлен в соседний город для помощи местной полиции при конвоировании в Столицу большой группы особо опасных преступников.
Ехать надо было в ночь. Ребята все подобрались компанейские, ну и, ясное дело, квасили почти до четырех утра. Поспали немного, а когда утром прибыли, сержант куда-то пропал. Черт его знает, куда он делся. Лишь через два дня только нашли его на перегоне под насыпью. Зачем-то ему ночью понадобилось открыть дверь в тамбуре, проветриться, что ли, захотел, да вот сорвался и разбил башку об опору. Все участники злополучной пьянки получили по строжайшему взысканию, что, впрочем, дальнейшей их карьере ни в малой степени не помешало, скорее, наоборот.
Несколько слов курсивом.
Ой-ой-ой, а что это там за шум на лестнице? А это, наверное, уже бегут господа моралисты, похоже, сейчас кого-то топтать будут. Не иначе – автора. «Народ несется толпою», как писал классик, правда, несколько по иному поводу. Ну что ж, если какой-то читатель подумал, что Премьер был ангелом, то автор этого никоим образом не утверждал.
Однако мы что-то сильно отвлеклись. Пора двигаться дальше.
Политех
В последние два года школы Алеша как-то вдруг резко повзрослел и начал усердно заниматься,
Столичный Политех был институт знаменитый, можно сказать – легендарный. Если молодые люди, желавшие сделать карьеру, предпочитали поступать в Университет, в Юридический, в Дипломатическую Академию, Экономическую Академию и так далее, то в Политех шли самые головастые, самые спортивные, самые рисковые ребята и самые красивые девчонки.
Так, во всяком случае, говорила легенда, самими же студентами-политехниками сочиненная и весьма пропагандируемая. Студенты других институтов ее отнюдь не поддерживали, но в народе она была популярна. Среди столичных девиц иметь кавалером студента Политехнического считалось престижным, а в национальных студенческих спортивных соревнованиях четверть медалей всегда была за ними. Интересно, что та же четверть научно-технических кадров ВПК, да и значительная доля управленцев среднего и даже высшего звена была оттуда же – из Политеха. Впрочем, по числу приводов в полицию политехники также были первыми, причем с большим отрывом.
Вольнодумство там тоже не переводилось со времен царя Гороха – собирались всякие кружки по поиску Шамбалы, или, там, Высшей Истины, или Справедливости для Народа. Все попытки властей оное вольнодумство пресечь кончались ничем. Какие бы строгие решения ни принимались наверху, бывшие студенты, занимавшие немало разной важности постов во всех сферах, не сговариваясь, как-то невзначай сводили на нет все атаки на свою Alma Mater. И даже те из них, кто был вполне лоялен властям, в этом вопросе были солидарны.
Несколько слов курсивом Необычные экзамены
Был однажды случай, когда свежеиспеченный директор Службы Безопасности, продавленный на этот пост лоббистами ВПК, по прозвищу «Железный Алекс», решил показать всем свои возможности – он давно уже спал и видел себя в роли диктатора-спасителя в разболтавшейся этой стране. Как-то ночью были арестованы члены нескольких кружков. Было это в мае, накануне зачетной сессии. А через день студенты расселись на травке вокруг факультетских корпусов и углубились в свои конспекты. Внутрь почти никто не заходил. Вокруг толпились любопытствующие горожане и пресса, в том числе иностранная.
Всем желающим понять происходящее с милой улыбкой объясняли: «Какая политика, о чем вы? Никакой политики. Это ГосТехНадзор запретил. А мы просто выполняем закон». И они показывали размноженную на ксероксе копию акта вышеуказанной организации двухлетней давности. В этом акте констатировалась полная непригодность большинства помещений института к эксплуатации (ну, кроме ректорского корпуса, конечно – там-то мрамор и зеркала!) и запрещалось их использовать для занятий.
Денег на ремонт, конечно, тогда не нашлось, и постановление тихо запрятали под сукно, но эти стервецы где-то его раскопали. По правде, половина учебных заведений страны была в еще худшем состоянии, да и вообще, большая часть законов и постановлений в стране не выполнялась по причинам, в основном, экономическим. Но когда-то ведь надо начинать выполнять законы, не так ли? Преподаватели поддержали, профессора и доценты начали принимать зачеты прямо в парке Политеха.
На следующий день в иностранной прессе появились снимки «экзаменов на травке» и обваливающихся потолков в аудиториях. В других вузах начались похожие брожения.
А на внеочередном заседании ПолитСовета состоялся короткий и злой разговор. Тыча пальцем в газету, Председатель, не скрывая ярости, орал:
– Нам это надо? Нет, нам это надо, а? У нас, что, мало других проблем? У нас вчера было двести диссидентов, а сегодня уже пять тысяч! А завтра что будет? Ну, вот на хера это было нужно делать, … твою мать? На хера вы мне втюхали этого дурака? Мозги-то надо не железные, а нормальные иметь!
ППС вовсе не сочувствовал студентам, он просто был реалистом, умным и циничным. «Не надо начинать то, что нельзя закончить», – всегда говорил он. А в политически неспокойной стране экономических проблем, коих полно, не решить. Кроме того, он с опаской относился к честолюбивому «Железному Алексу» и весьма неохотно согласился на это назначение. А тут появился шанс отыграть назад.
Представители ВПК в ПолитСовете защищались вяло. Железяка, похоже, действительно сглупил – ну, кому они особенно мешали, мистики эти чокнутые? Кто-то буркнул: «Чижика съел», но это замечание осталось непонятым. А еще ведь надо было считаться с сильным недовольством многих бывших политехников, возглавлявших важнейшие военно-технические работы. Короче, будущая блестящая карьера «Железного Алекса» закончилась, едва успев начаться. Ребят и девчонок выпустили, да вдобавок еще пришлось ВПКовским зубрам, скрипя зубами, найти у себя деньги на косметический ремонт в Политехническом.
Итак, Алеша поступил, и началась студенческая бурная жизнь. Парень он был симпатичный, девушки на него сразу обратили внимание и, отдадим им должное, вовсе не потому, что он был сыном Премьера. Ему тоже понравилась одна однокурсница. Она-то и привела его однажды на занятия в альпинистскую секцию, в которой занимался ее старший брат.
Альпинисты
Это было показательное занятие для первокурсников. Ржаво-кирпичная стена спорткафедры была метров двадцати высотой, с очень удобными для лазания выступами. Несколько ребят и девочек в легких ветровках, рейтузах и галошах, обмотанные по груди какими-то толстыми веревками (это называлось обвязка), в поясах с нацепленными карабинами, ходили, деловито и тихо переговариваясь между собой и громко – с теми, кто на крыше обеспечивал верхнюю страховку. Они делали вид, что не замечают устремленных на них глаз новичков. Потом эти ребята по очереди ловко уходили наверх, а некоторые почти бежали, приводя неопытных зрителей в ужас и восторг.