Долина
Шрифт:
Эта история могла бы показаться неправдоподобной, какой-то уж очень киношной, в стиле фильмов, скажем, с Чаком Норрисом. Но автору довелось лично видеть Криса в зале боевых искусств, где они тренировались когда-то одновременно. На самом деле одарен Крис был поразительно. У него был сокрушительный удар как рукой, так и ногой, феноменальная реакция, потрясающая гибкость, отличное чувство дистанции, и – редчайшее качество! – абсолютно незаметное начало атаки. Он мог бы сделать яркую карьеру в боевых искусствах, но, будучи природным лентяем, ходил в зал через два раза на третий, а потом бросил
А тот кривой нож у Криса дома был воткнут высоко в стену, как трофей. Иногда Крис в шутку вешал на него свою шляпу или галстук, а иногда, по утрам, лифчики или трусики своих подруг – исключительно для того, чтоб пару минут понаслаждаться женскими воплями:
– Отдай сейчас же, мерзавец, я из-за тебя на работу опоздаю!
– И гордись этим! Ну, ладно, забирай, я ведь на самом деле очень-очень добрый!
Не нужно только думать, что Крис, чуть что, сразу лез в драку. Это совершенно не так. Он действительно был в жизни добрым и мирным человеком, и надо было уж очень сильно его задеть, чтобы он показал свое мастерство бойца. Cлучалось это редко, и многие знакомые Криса даже не подозревали о его боевых талантах. Зато его хорошо подвешенный язык был прекрасно известен всем.
Так вот, вернемся в тот дождливый вечер. Может, Крис и не сказал бы того, что сказал, но в тот раз набрался хорошо, хотя вообще-то пил он меньше других, а больше любил поговорить о выпивке. И вот он встал, покачнулся, и, наставительно махая рукой, заговорил:
– А я вам вот что скажу…
Народ пьяно шумел и не слушал. Он повысил голос.
– А я вам скажу – знаете, что…ОНА нас не пускает! ОНА! И не пи…дите вы тут всякую чушь, ясно вам? Легенду помните? Потому что никому из нас это очень не нужно.
Тут все стали орать, что Крис помешался на своей мистике, что в жизни и не такое бывало, а потом ведь все получалось, и так далее. Только Высокий тогда подумал, что когда-то похожая мысль мелькнула и у него тоже. Наконец среди шума и гама прозвучала чья-то фраза: «Ну, и как же тогда нам ЕЕ уговорить, Крис?»
И, прежде чем отрубиться, пьяный в хлам Крис прорычал: «Саныча зовите, лопухи!» И заснул головой на столе.
Все замолчали, а Высокий кивнул головой. Елки-моталки! Как же это они упустили? Кому-кому, а Санычу это действительно было нужно очень.
Саныч
Еще несколько лет назад он был одним из лидеров команды Высокого, физически самым сильным человеком в ней. Звали его Александр, как и его отца, и как-то навсегда к нему приклеилось теплое «Саныч». Работал он вместе с Высоким в авиационной фирме испытателем нового оборудования.
Знакомые автору альпинисты обычно худощавы, в меру сильны и очень выносливы, но Саныч был крупным, больше ста килограммов, очень сильным и невероятно выносливым. Гибкости и ловкости, правда, не хватало, и скалолаз он был, по строгим меркам, средний. Но в высотных восхождениях и на вертикальных стенах ему было мало равных во всей стране.
Несколькими годами ранее он и Высокий попали в сборную страны, и для этой сборной нашлись все-таки деньги на гималайскую экспедицию. Тогда шесть человек из экспедиции, в том числе Высокий
Лет за пять до описываемых событий Саныч зашел к другу, альпинисту и музыканту Арамису, в ДК имени Хазова, и там познакомился с Эльвирой, красивой девчонкой из тамошней школы танцев. Для обоих уже через три месяца стало абсолютно ясно, что это судьба. Вскоре они сыграли веселую свадьбу под грохот рок-ансамбля «Прибамбасы» из вышеуказанного ДК и под звон разбиваемых пьяными лабухами и альпинистами бокалов.
У них родился сын, чудный малыш Женька, которого все привыкли звать Ежиком. А потом оказалось, что Ежик болен. Он не мог встать на ноги – они не держали его, подгибались. Саныч и Эля истратили кучу времени и денег, ходили к разным врачам, от профессоров до народных лекарей, но все было без толку. Диагнозы врачи ставили разные, никаких органических заболеваний не находили, лечение назначалось всякое – всевозможные лекарства, физиотерапии, электростимуляции, ванны, – но ничего не помогало.
Старый кореец-иглотерапевт невесело говорил Санычу с легким акцентом:
– Обычно в таких случаях иглотерапия помогает, но тут что-то странное. У вашего сына, да и у вас, многие меридианы и точки расположены необычно. Уколы не дают ожидаемого результата. Я боюсь повредить. Но, в принципе, я в излечение верю. Возможно, не сейчас, а позже, возможно, через сильное потрясение. Конечно, это проблематично, но кто знает…
Видно было, что кореец очень хотел помочь, но не смог, и был этим расстроен. И плату взял очень скромную.
Приходили в гости друзья со своими детьми, они хорошо играли с Ежиком, он улыбался, смеялся. Но малыш был умный, все понимал. И не раз мать видела, что слезы текли по его щекам, когда он смотрел в окно на играющих и, главное, бегающих детей. Эльвира уходила в другую комнату и ревела в подушку, чтобы сын не услышал.
Саныч надрывался на нескольких работах, чтоб заработать на лечение Ежика, об альпинизме пришлось забыть. Друзья-альпинисты всегда звали его на свои встречи, но он редко приходил. Больно ему было слушать их рассказы о восхождениях. Материально помогать Санычу ребята по возможности помогали, но этого было, конечно, слишком мало. Все друзья были среднего достатка, жили скромно, а лечение в Германии, причем без гарантии излечения, требовало невозможных денег.
Саныч уже почти отчаялся, несколько раз напивался в хлам, но однажды Эльвира стала перед ним и высказала проникновенно:
– Саныч, Саныч! Прошу тебя – не предавай нас с Ежиком.
Его поразило это двойное обращение. Оно звучало, как какое-то заклинание.
– Никогда! – он обнял жену. Долго они молча стояли. И он дал себе слово: пока Ежик болен – не пить. Но отчаяние переживать все равно было трудно.
Как раз в эти последние годы ребята увлеклись Живой Долиной, но все это прошло как-то мимо Саныча, он считал это увлечение несерьезной затеей, да и не до того ему было. А вот Высокий относился серьезно и к легенде, и ко всяким приметам, считая, что за ними может стоять нечто реальное, хотя еще пока и не познанное. И потому после тех слов Криса он на следующий же день отправился к Санычу, и они просидели вечер за крепким чаем над книгой К. Хирона.