Должник
Шрифт:
Вот тогда он и увидел ее.
Вначале Илья не поверил своим глазам. Он зажмурил их, открыл… Видение не исчезло.
Тогда он бросился назад в дом, пробыл там считаные секунды, а когда выскочил на крыльцо, в руке у него матово поблескивала «беретта». Он легким упругим шагом добрался до калитки и вновь выглянул на улицу.
Она прошла его дом и продолжала двигаться дальше.
У него было оружие, и в поле видимости была Она.
– Полный комплект, – прошептал Илья и уверенно шагнул за калитку.
Глава 7
Двое
Он подсел к столику и снисходительно усмехнулся. Сначала Миле, потом ее спутнику, с лица у которого не сходила бледность.
– Не вижу прежнего энтузиазма, – веско сказал он, а затем остановил свой взор на парне. – В последний раз, когда мы с тобой виделись, ты был более смел и решителен. Ах да… – он театрально хлопнул себя ладонью по лбу. – Тогда тебя подстраховывали. А это было совсем другое. Правда?
Он задал вопрос с издевкой. А затем, не удержавшись, молниеносным движением схватил парня за воротник рубашки и притянул к себе, так что парень едва не лег грудью на стол.
– Знаешь, – прохрипел в ухо парню он, – одна моя знакомая утверждает, что я плохо выбираю друзей. Мне невозможно с ней не согласиться. Приходится констатировать, что это так. Это я делаю хреново. Но вот другое… Я очень хорошо отворачиваю головы говнюкам. Понимаешь? Меня этому обучали.
Парень заюлил животом по поверхности стола. И он с силой толкнул того на прежнее место.
Увидев, как Мила задвигала руками под столом, словно пытаясь что-то нащупать, он неодобрительно покачал головой:
– Ручки я бы просил держать на виду. С некоторых пор мне не нравится, когда я их не вижу. Особенно твои, дорогая.
Подвыпивший бармен, увидев, что посетителей в кафешке прибавилось, решил отметить событие музыкой. Он включил магнитофон, и из динамиков полилась минорная мелодия.
Он расслабился. Полностью деморализованное состояние сидящих напротив людей уже было приличной компенсацией за то положение, в которое он попал из-за них.
Но этого было мало. Он хотел получить еще кое-что.
– Помнишь эту песню? – спросил он, обращаясь к Миле; та нервно скривила губы, однако не ответила; он сам ответил: – Под нее мы познакомились здесь. Символично, правда? Под нее мы познакомились, под нее мы расстаемся.
– Хорошо хоть не убиваем друг друга, – выдавила она из себя и тут же прикусила губу, поняв, что ляпнула что-то не то.
И он не преминул заметить:
– Это уже было. Или ты хочешь попробовать по-новому? – он прицельно прищурился.
– Ты говорил, что мы можем договориться, – она попыталась увильнуть.
– Неправда, – он покачал головой. – Я такого не мог сказать.
– Ты
– Это да. Но не для того, чтобы договариваться, дорогая. Мы здесь встретились ради того, чтобы вы выслушали мои условия. А это разные вещи. Не находишь? Обсуждению мои условия не подлежат. Они просто принимаются вами. Надеюсь, вы понимаете, что у меня есть на то все основания. А?
Мила сжала кулаки и отвернулась. Парень сидел с опущенной головой. Он даже не пытался заправить рубашку в брюки.
– Ну, вижу, вы понимаете, – он вдруг оживился и с некоторым сарказмом ухмыльнулся: – А чего это мы сидим так? Вроде мы живы. Пока… Так что стоит за это выпить.
Он поднял руку. Бармен с осоловевшим взглядом вытянул шею и понимающе моргнул. А затем заглянул в дверь служебки.
Через минуту к ним уже направлялась официантка. Вид у девушки был явно помятый; вероятно, она целую ночь пила и ударно занималась сексом. Но заказ выполнила быстро. Поставила на столик три откупоренные бутылки пива.
Он сделал несколько глотков. Его собеседники к пиву не притронулись.
– Я рад, что вы не стали юлить, а явились сюда, как я и просил. Ну на то, конечно, есть причины. У меня находится то, что вам нужно. То, что стоит хороших денег. А денег вы упускать не хотите. Верно?
– Тебе ведь тоже что-то нужно, – не согласилась Мила.
– Правильно. Именно поэтому я сейчас с вами и разговариваю, – он призадумался и добавил: – А не произвожу какие-либо иные действия.
Он посмотрел на парня, словно примеряясь к нему, а затем продолжил:
– Там, в мастерской, ты сказал, что обманул меня. А обманывать нехорошо. Тебя мама не учила, что этого не нужно делать? Вижу, не учила.
– Может быть, хватит детского сада? – не выдержал парень; голос у него был хриплым, ибо слова ему давались с превеликим трудом.
– Если бы ты был воспитанным человеком, то знал бы, что в отдельных ситуациях принято помалкивать. Так вот – сейчас тебе лучше вообще не вякать. Во всяком случае, делать это тогда, когда я разрешу, – он резко наклонился к столу. – Но раз такое нетерпение… Сколько «бабок» было в сумке?
Вопрос задавался исключительно парню. И тот понял, что сейчас ему позволили говорить, а потому ответил, хотя и нерешительно, будто еще не веря до конца, что можно подавать голос:
– Сто тысяч.
– Нормально, – он не скрывал удовлетворения. – Сто тысяч баксов. А сколько стоит то, что теперь у меня?
Его взгляд по-прежнему буравил лишь парня. Могло показаться, что девушка в эти минуты для него перестала существовать. Но это было, конечно, не так. Они оба для него существовали. И парень, и девушка.