Дом интриг
Шрифт:
Я заметила, как глаза Рейчел задержались на моем тяжелом золотом ожерелье с топазом и таком же браслете. По этому взгляду я догадалась, что бижутерия из «Вулворта» не ввела бы ее в заблуждение.
— Я думаю, вам комфортнее было бы на Бермудах или в Гонолулу.
Пока она говорила, одно выражение на ее лице сменялось другим. Я распознала презрение, враждебность, подозрение. Последнее мне не понравилось больше всего. Девушка была на редкость чуткой к словам окружающих. Она не поверила в мое объяснение.
— А почему бы Дженни и не приехать сюда? — раздраженно спросил
Рейчел звонко рассмеялась:
— Вот и я не пойму никак — почему? Чем может развлечься здесь такая девушка в разгар зимы?
Джеф резко, излишне резко, пожалуй, переменил тему разговора. Я видела, что он чувствует мою неловкость. К сожалению, его торопливость и нервозность только увеличили подозрения Рейчел.
После обеда мы все перешли в гостиную, где я села рядом с Молли Лангтон. Между нами завязался непринужденный разговор, и вскоре я увлеченно рассказывала ей о Лейле и Билле. Рейчел и Джеф сидели напротив нас и также разговаривали. Однако я чувствовала, что она с большим вниманием прислушивается к моим словам, чем к словам Джефа. Я как раз рассказывала миссис Лангтон о том, как Билл устроил большую распродажу за год до своей трагической гибели, и вдруг обнаружила, что Джеф куда-то ушел, а Рейчел стоит у меня за спиной. Я повернулась, наши взгляды встретились, и она проговорила равнодушно:
— Вы, должно быть, страшно богаты.
— Рейчел, ну как можно! — воскликнула возмущенно миссис Лангтон.
Рейчел рассмеялась:
— А что тут такого? Почему все хватаются за сердце, когда речь заходит о деньгах? Я уверена, что Дженни унаследовала от своего приемного отца целое состояние, это видно из ее рассказа о нем. Если бы я была богатой наследницей, то ни на секунду не устыдилась бы этого.
— А я и не стыжусь, — резко сказала я.
Враждебность между нами с этой минуты окончательно оформилась. Я торопливо поднялась со своего стула.
— Прошу простить меня, миссис Лангтон, мне надо разложить в комнате вещи.
— Конечно, моя дорогая, но надеюсь, вы присоединитесь к нам на кофе и сандвичи через полчасика, а?
— Спасибо, с удовольствием присоединюсь.
Я шла к дверям и чувствовала, как буравят мне спину глаза Рейчел, она праздновала победу, оттого что ей удалось выгнать меня из гостиной. Мне было настолько не по себе, что я едва сдерживалась, чтобы не выбежать оттуда. Подойдя к огромной, изогнутой широкой дугой лестнице, я увидела спускающегося по ней Джефа.
— Надеюсь, ты еще не ложишься, Дженни?
— Нет, Джеф, просто необходимость притворяться каждую минуту — тяжкое занятие, и я утомилась. Твоя мама такая милая женщина. Мне трудно обманывать ее, неловко как-то.
— Обманывать ее? — с искренним удивлением переспросил он.
— Мне очень хочется раскрыться перед ней, рассказать ей о Саре. Я уверена, она чувствует, что я с ней не до конца откровенна, чувствует. О Рейчел я вообще не говорю…
Он рассмеялся:
— Рейчел подозрительна по своей природе. Все, что нестандартно и нестереотипно, сразу же вызывает ее на размышления. У нее нюх, как у гончей. А уж копаться в чужом белье — тут она настоящий мастер! Ей надо было
— Завтра я собираюсь повидаться с Сарой Армитедж… то есть с Сарой О'Мара. Я хочу, чтобы все поскорее выяснилось. И если окажется, что она действительно моя мать, я успокоюсь и перестану притворяться.
— А если окажется, что она не мать тебе?
— В этом случае придется притворяться до конца моего пребывания здесь. Но так или иначе я заинтересована в том, чтобы все пока оставалось в тайне. Если пойдут слухи о ней как о матери, которая бросила маленькую дочку во время войны, она не сможет больше здесь жить. Охотников травить дичь всегда и везде хватало. А ее репутация загадочной женщины только усугубит дело.
Он согласно кивнул.
— Ладно, еще увидимся, Джеф.
Не прошло и пяти минут, как в дверь моей комнаты постучали, и я увидела в глубине зеркала на туалетном столике, за которым сидела, отражение Рейчел.
— Миссис Лангтон попросила меня напомнить вам, что кофе и сандвичи вот-вот будут поданы.
Лицо ее так и дышало простодушием, однако что-то подсказывало мне, что кофе с сандвичами — только предлог для разговора со мной.
Подойдя к туалетному столику, она взяла в руки массивное серебряное зеркало на подставке и залюбовалась им.
— Мои приемные родители подарили его в наборе на день рождения несколько лет назад.
— Как это, должно быть, здорово — иметь деньги. Сколько человек работало у вашего приемного отца?
— Точно не знаю, но что-то около тысячи.
— А где вы познакомились с Джефом?
— На корабле, когда плыла сюда.
— А в Балликейвен вы приехали из-за Джефа?
— Нет, — резко ответила я.
— Рада это слышать, потому что у вас все равно ничего не выйдет. Джеф любит меня.
Я молча смотрела на нее. Я не верила ей. Мне было страшно поверить.
Она негромко рассмеялась:
— Вижу, мои слова вызывают у вас сомнение. Но это правда. Летом мы собираемся пожениться.
Чувство тяжелой обиды медленно охватывало меня.
— Вы, наверно, слишком много себе вообразили… Но что поделаешь, я вас понимаю. Джеф умеет быть чрезвычайно галантным, когда замечает скучающую девушку. Вообще он очень добрый человек, но совершенно не догадывается, что иногда окружающие неверно истолковывают его доброту.
Я с усилием растянула губы в подобие улыбки:
— Боюсь, вы также неправильно истолковали мое к нему отношение, Рейчел.
— Да? Что ж, надеюсь. Мне не хотелось бы, чтобы вам было плохо.
Она подошла к двери, но на пороге обернулась. Я не ожидала этого, и она застала меня врасплох, уловив на моем лице выражение боли.
— Вы хорошо себя чувствуете? Вы так побледнели!
Лицо ее выражало живое участие, но в голосе явно слышались насмешливые нотки.
Готовая провалиться сквозь землю, я молча дала понять, что со мной все в порядке. Говорить я не смела, боясь, что голос выдаст меня и она станет свидетельницей моих слез, которые уже заволакивали глаза. Но я не смогла ее обмануть. Она прекрасно поняла, какие чувства я испытываю к Джефу.