Дом проблем

Ибрагимов Канта Хамзатович

— Это решает Москва, Кремль, — в услужливой позе стоит агитатор.

— Пусть решают! Какая народу разница — чрезвычайное или военное положение?

— Разница большая. При военном положении все решается по-военному.

— Так и надо, — перебил генерал. — Исполняйте, — он небрежно махнул помощнику и тут же более вежливо обратился к Вахе. — А у вас, молодой человек, неплохие рекомендации, — он жестом пригласил Мастаева сесть, сел сам. — И опыт работы в печатных органах. Вы вновь должны возглавить газету «Свобода».

— А — а, — стал отчего заикаться Ваха, — номера готовые будут поступать из Москвы?

— Что?! —

вскочил взбешенный генерал. — Никакой Москвы. Никаких русских! Мы полностью свободны и независимы, — и, увидев исказившееся лицо Мастаева, он как-то неумело подмигнул и, неестественно гримасничая: — Пока что мы слабы. Сам знаешь, СССР — Империя! Но мы их, — он вознес указательный палец, — пользуясь нынешним бардаком в Москве, перехитрим. Ведь русские — болваны. А у нас все есть — нефть, газ; все есть — смелые джигиты. Но пока нам надо прикинуться смирными, послушными овечками, выманить у них побольше оружия: танки, самолеты, корабли.

— А зачем корабли? — изумился Ваха. — У нас ведь морей нет.

Генерал замер. Свысока, презрительно осмотрел Мастаева и недовольно отвернулся; чуть погодя, искоса глянул и выдал:

— Никогда не станешь генералом. А Чечня, великая Чечня, будет от Черного до Каспийского моря, через весь Кавказ! Понял, рядовой Мастаев?

— Так точно! — вскочил Ваха, стал по стойке смирно. — И, более того, как говорил Троцкий: чеченцы будут сапоги мыть даже в Индийском океане.

— Вот это браво! — рявкнул генерал. Потом скривил лицо, не зная, шутит молодой человек или нет, так и не поняв, добавил: — Вот только на Троцкого ссылаться не надо: он оппортунист, шпион. Лучше на Ленина, Сталина.

— Сталин наш враг: выселял.

— Это так, но врагов, тем более достойных, надо уважать, — он гораздо теплее посмотрел на Мастаева. — А ты, солдат, соображаешь.

— Я гвардии сержант запаса, — почти перебивает генерала Мастаев.

— О! Даже так. Я думаю, что за идею с Индийским океаном, за этот масштаб тебе следует с ходу капитана дать.

Может быть, так бы и случилось, да вновь появился помощник-адъютант.

— Товарищ генерал, о, простите, президент.

— Лучше президент-генерал, — поправил летчик-генерал.

— О да! Товарищ президент-генерал, звонили из Москвы, требуют и оригинал прислать, что написал Мастаев.

— Да, — президент-генерал замешкался. Потом, заглянув под стол, туда же вытянул ногу. — Я занимаюсь карате, — сообщил он, но не без труда, зато, пользуясь лишь ногой, скомканный листок придвинул. Правда, руками положил на стол, пытаясь разгладить, выдал еще одну идею: — Они в Москве хотят завести на меня компромат. Не выйдет. Капитан, — он смотрит в упор на Ваху, — ты должен переписать свой «итоговый протокол».

— Нет, — твердо ответил Ваха. — К тому же, кое у кого в Москве копия есть.

— Хм, салага, — президент разорвал скомканный листок. — Рожденный ползать — летать не может. Вон! — указал на дверь.

Погода была отвратительной. Мелкий непрекращающийся дождь, резкий, порывистый, пронизывающий ветер нагоняли тоску. Быстро наступил вечер. В чуланчике Ваха лежал на диване, смотрел телевизор. Центральное телевидение передавало недобрые вести из Москвы. Президент Советского Союза Горбачев и президент России Ельцин обвиняли друг друга в измене Ленину и коммунизму. На местном канале показывали почти то же самое. Оказывается, несмотря на

то, что летчик-генерал вроде бы выиграл выборы, даже присягу принял, и несмотря на то, что вокруг него есть вооруженные люди, тем не менее он не может войти в здание обкома КПСС, там вроде бы назначенный из Кремля глава администрации. Словом, как в Москве двоевластие, так и в Чечне. И вот, как развязка, показывают, что только что (уже темно) из столицы страны прибыл самолет, прямо у трапа правительственная делегация, ее возглавляет депутат Верховного Совета России Галина Деревяко, и она очень серьезно заявляет:

— В стране должна и будет торжествовать демократия и либерализм, только при этом условии страна получит поддержку Запада, международного валютного фонда и Всемирного банка. Только при демократии, либерализме и гуманизме обедневшая страна получит деньги от международных организаций. Поэтому не назначенный Горбачевым глава администрации Чечни, а избранный народом, то есть полностью легитимный лидер — летчик-генерал может быть президентом республики, его поддерживают Верховный Совет России и лично Ельцин.

После этого показывают и.о. вице-премьера Бааева — он твердит, что Галина Деревяко — честная, благородная женщина и главное ее достоинство — чеченская невеста, и она достойна ею быть, помогла в тяжелую годину.

Следом выступает и.о. министра внутренних дел Якубов Асад, он тоже восхваляет Деревяко, даже добавил, что она вот-вот или уже стала правоверной мусульманкой.

После этого показывают, как Деревяко и президент-генерал в дружественной обстановке пьют чай, прямой эфир:

— Я горда и для меня великая честь быть замужем за чеченцем, — говорит Деревяко.

— Я испытываю те же чувства по отношению к русскому народу, — любезен генерал.

— Так выпьем же за вечную дружбу между Россией и Чечней.

— Стоп, стоп, что вы несете! — закадровый полушепот, — СССР еще не распался, — вот теперь этот голос напоминает голос Кныша.

А слышавшему это в чуланчике по телевизору Вахе стало страшно, даже не по себе: как это «СССР еще не распался?» Что они говорят? Такое не только говорить, слушать, даже думать не смей — посадят, сгноят, расстреляют или, как принято в СССР, репрессируют. Да и как такая держава, империя, что от океана до океана, распадется?!

От этих мыслей Мастаеву стало не только страшно, даже холодно, словно он уже в тюрьме. Он вскочил, выключил телевизор. Мрак. Тишина. Только дождь на улице, мирный храп матери на кухне, пульс в его ушах и такой же ход часов дают знать, что он еще на свободе. И, может, его мать об этом не знает, а он прилично классиков марксизма-ленинизма перечитал и помнит, что дед Нажа говорил: «Время или времена не меняются, законы общества и природы не меняются — они как Бог их нам послал, а меняются только люди». И неужели эти коммунисты вдруг стали либералами, демократами, верующими? Нет!.. Это проделки Кныша. Именно на его приемник послали эту передачу, и они, как всегда, уже знают, что он эту антигосударственную речь слушал, поздно телевизор выключил. Вот-вот за ним придут, в дверь постучат. От страха он вспомнил о потайном ходе Кныша в кладовке, даже заглянул туда: еще гуще мрак, спертая, пыльно-крысиная вонь. И если бы не стыд бросить мать, он туда бы полез, а так полез под одеяло с головой, ожидая, — вот-вот за ним придут, а вскочил от телефонного звонка: