Дом смерти

Пинборо Сара

— Продолжай работать, пожалуйста. — Учитель смотрит на меня.

— Извините. — Я опускаю голову и изучаю абзац с вопросами под ним. В «Повелителе мух» у Хрюши не самый удачный день.

Через час учитель отлипает от стула и начинает ходить по классу. Когда он нависает надо мной, я чувствую запах сигарет вперемешку с бальзамом после бритья. Учитель старый. Ну уж точно старше, чем когда-нибудь стану я. Короткая бородка почти седая и редкая — сквозь нее виднеется кожа. Ему однозначно больше сорока. Он кивает и идет дальше. По одному только виду ясно: он понимает, насколько все это бессмысленно.

— Ты теперь всегда будешь сидеть в столовой с Джо? — спрашивает у Эшли Луис.

Первые

два часа прошли. Учителя переходят из класса в класс, а у нас — никому не нужная десятиминутная перемена.

— Зачем тебе это? Он ведь болен.

Эшли даже не поднимает глаз:

— Я больше не стану переходить на другую сторону дороги [4] .

Даже его манера говорить меня раздражает. И голос у него противный и гнусавый.

Уилл пришибленно смотрит на меня:

4

Отсылка к «Притче о добром самаритянине».

— Что это вообще значит?

— Библейская ерунда, — отвечает Луис. — Это он так умничает.

— Никто не должен бояться в одиночестве, — заявляет Эшли, открывая учебник по математике.

Меня так и подмывает хорошенько ему врезать за тупость. Со страхом все остаются один на один. Если бы не соревнование, ей-богу, я бы хотел, чтобы Эшли был следующим.

После обеда ложусь спать. Приятно следовать привычному распорядку и не путаться с остальными. О Кларе и предстоящей ночи я не думаю. Вообще стараюсь ни о чем не думать, кроме усталости, и справляюсь на ура — сплю до самого ужина. Потом иду отмокать в ванне. Утром я был в душе, но если запереться в ванной, то не придется идти в комнату отдыха, думать о дурацкой церкви и с зачарованным ужасом наблюдать, как сдает Джо. Лежу в воде, пока она не становится прохладной. Вылезаю и тщательно осматриваю себя в поисках каких-нибудь изменений. За месяц я запомнил на себе все родинки. Ощупываю подмышки, но никаких уплотнений нет. Дальше — пятки, лимфоузлы на шее. Все вроде бы в порядке. По крайней мере пока.

Когда я возвращаюсь в спальню, там сидят Луис, Уилл и Элеонора. Привязывают веревки к каштанам. Том валяется на кровати и делает вид, что ужасно занят книжкой-пазлом.

— Какого черта вы все здесь? — Я в одном полотенце. Никак не ожидал кого-то здесь увидеть. Тем более одну из девочек.

— Не можем попасть в комнату отдыха, — отвечает Луис, сосредоточенно пытаясь проделать отверстие в каштане.

Я пристально смотрю на Элеонору. Та вскакивает, опустив голову, и собирает вещи, но оставляет потрепанную книжку.

— Если хочешь, можешь почитать, Уилл. Я уже закончила. Очень интересно.

Тот широко улыбается:

— Круто, спасибо. Спокойной ночи.

Она бегом выметается из спальни, и я успокаиваюсь, когда за ней закрывается дверь.

— Если Эшли и Гарриет теперь сидят за столом седьмой спальни, может, Элеонора сядет с нами? И Клара тоже. — Уилл смотрит на меня полными надежды глазами.

Я отвечаю злым взглядом:

— Через день-другой Джо заберут, и Эшли вернется.

— Повезло нам, — говорит Луис, продевая шерстяную нитку в ушко здоровенной иглы.

В комнате отдыха я не видел ни ниток, ни иголок. Где они их раздобыли? У Хозяйки? Неужели забыли, почему мы все здесь торчим?

— Да я просто так сказал, — бормочет Уилл.

— И сморозил чушь. — Я надеваю пижамные штаны. Одеваться в повседневную одежду при всех — несусветная глупость. Вот когда все уснут…

От волнения покалывает в животе, и на пару секунд сгусток ужаса рассасывается. Меня это немножко пугает. Темный сгусток — якорь, который

тащит меня на дно. С ним нужно подружиться, принять его. Хотеть чего-то большего нет смысла.

— Почему вы не смогли попасть в комнату отдыха? — спрашиваю я.

— Из-за Джейка, — отвечает Луис, как будто я сразу все пойму. — Он даже Тома прогнал.

— Тома — в первую очередь, — уточняет Уилл и берет в руки каштаны. — Я готов. Скажешь, когда закончишь.

— И почему? Потому что Эшли сидел за их столом? — За это Джейк нам еще отомстит, это уж наверняка.

— Нет. Он всех выгнал. Некоторые пошли играть в музыкальную комнату, а мы решили прийти сюда.

— Он там с Кларой, — наконец встревает Том. — Смотрят какую-то комедию. — Он не отводит взгляда от книжки, но и так заметно, что он в бешенстве. — Джейк хотел остаться с ней наедине.

— Не знал, что он ей нравится, — спокойно говорю я и тщательно вытираю ноги. Не хочу, чтобы все заметили, как я краснею.

Джейк и Клара вместе смотрят фильм. Это что-то типа свидания? Как по мне, иначе и не назовешь. Понятия не имею, что я чувствую, но точно что-то странное.

— А еще они посуду вместе мыли, — добавляет Уилл. — Вернулись все в пене и много смеялись. — По его каштану бьет каштан Луиса, но безрезультатно. Уилл улыбается: — Мне Клара нравится. С ней не так скучно, как раньше.

На это мне ответить нечего.

— Я думал, посуду моют спальнями, — говорит Том. — Как это она оказалась в паре с Джейком?

Мне хочется пойти к расписанию и посмотреть, кого Джейку пришлось запугать, чтобы поменяться сменами. Ложусь в постель и рассеянно слушаю, как болтают и смеются Уилл и Луис. Каштаны отскакивают друг от друга и бьют их по пальцам. Все мои мысли заняты тем, что происходит внизу в комнате отдыха. Может быть, у Джейка с Кларой теперь тоже есть один секрет на двоих? Он ей и правда нравится? Несколько дней подряд я мечтал о том, чтобы она от меня отвязалась, а теперь чувствую себя так, будто меня предали. Глупее некуда. Вспоминаю о Джули Маккендрик и Билли. Неужели так всегда и бывает? И тут возникает мысль, которая затмевает все остальные: а вдруг Клара расскажет Джейку о ночах? Вдруг попросит его не принимать таблетки? Все волнение напрочь исчезает, как только я представляю себе картину: сегодня ночью в кухне нарисуется Джейк и уйдет с Кларой под ручку бродить по дому. Но самое худшее — Джейк об этом наверняка проболтается. Если она ему расскажет, то все обо всем узнают.

Я закрываю глаза. Может быть, останусь сегодня в спальне. Всегда можно вернуться в плотный пузырь одиночества. Она ведь даже не симпатичная. К черту Клару. К черту Джейка. Пусть хоть до смерти затрахают друг друга в каждом, мать его, углу. Мне плевать.

Глава 8

— Бутерброды не раздави! — шепчет мне Клара, сидя верхом на заборе. — Скорее! — Она перебрасывает ногу и исчезает с другой стороны.

Мы подтащили к стене видавшую виды садовую скамейку. В сырой земле от ножек остались ямки, так что мы точно знаем, куда ее вернуть. Я залезаю на спинку скамейки и хватаюсь за край старой кирпичной кладки. За месяц полного отсутствия всяческих тренировок я, оказывается, капитально обленился. Суставы рук горят, но мне все-таки удается подтянуться достаточно высоко, чтобы задрать на забор ногу. На улице холодно, но я весь вспотел уже к тому моменту, как тяжело спрыгиваю на землю с другой стороны стены. Плечи не просто ноют, а нечеловечески болят. В голове бьется мысль, что мы вот-вот окажемся в луче яркого прожектора, и к нам примчится Хозяйка с визгом «Орел или решка? Орел или решка?!», но ничего не происходит. Вокруг темнота и холодный свежий воздух.