Дом Солнц
Шрифт:
— Что?
Она стиснула мою ладонь:
— Неужели не видишь?
— Не вижу чего?
— Помнишь рисунок на бокале, колесо? Оно перед нами. Так выглядит Невма из космоса.
Я мгновенно понял, что Портулак права, а вот глубинный смысл ухватить не мог.
— Зачем ему рисовать это место?
— Затем, что Геспер знал: мы летим сюда. Затем, что в глубинах его памяти сохранились воспоминания о Невме. Затем, что сил и времени ему хватило только на это изображение, потом он отключился.
— Все равно не понимаю. Зачем нам картинка? Мы ведь и без него знали, что летим на Невму, а не к другому миру.
— Это
Корабли мы оставили на полярной орбите. Соседей я узнал без труда: вот «Желтый паяц», вот «Полуночная королева», вот «Бумажная кокотка», вот «Стальной бриз»… Каждый корабль свидетельствовал, что выжил определенный шаттерлинг. У меня от сердца отлегло, когда я увидел «Огненную ведьму» Минуарции. Страшно хотелось, чтобы она уцелела.
К Невме мы устремились на шаттле. Аконит и Волчник уже проснулись, еще троих шаттерлингов пробуждение ждало после высадки. В хвостовой части находились четверо пленных в стазисе. Геспера Портулак решила не трогать, чтобы ненароком ему не навредить. Мы летели за шаттлом Чистеца, хромированной каплей с острым, как игла, хвостом.
Шаттл, на котором летели мы, принадлежал Портулак, и напоминал снятую колоду карт, и идеально подходил для аэронаблюдений. Панорамное окно в смотровой кабине было скошено для беспрепятственного обзора поверхности планеты. У окна стояли столики и стулья, только сидеть никому не хотелось. Мы облокотились на перила из полированного дерева и выглядывали местных жителей.
— Проведу краткий инструктаж, — объявило имаго, которое Чистец заслал со своей капли. Он вырядился в длинный зеленый плащ, бордовые брюки и тяжелые черные ботинки с пластиковым кантом. — У Невмы долгая богатая история. Мы лишь в четырех тысячах световых лет от Старого Места. Здесь высадились уже на двадцать втором килогоду освоения космоса. Помните Сообщество Блистательной Экспансии?
— Да, — кивнула Портулак, — но смутно.
— Название знакомое, — отозвался я.
— Ну, историей ты никогда не увлекался, даже эпохами, в которые жил сам, — отметил Чистец. За окном безбрежное море серебристых дюн тянулось к светлому горизонту, с высоты нашего полета кажущемуся изогнутым. — Ничего страшного, мне самому пришлось основательно подучить историю Сообщества. Тем более оно недотянуло и до тридцатого тысячелетия, заселив, по разным источникам, систем пятьдесят-шестьдесят. По нашим данным, до Сообщества здесь никого не было. В кометном облаке нашли артефакты Предтеч — и только.
— Сообщество приспособило Невму под себя? — спросила Портулак. — Я имею в виду атмосферу.
— Они пытались, но не успели — экосистема рухнула. Следующая цивилизация под названием Пышный Цвет прибыла через тридцать тысячелетий, за которые планета полностью восстановилась. Эти поселенцы порезвились на славу — оттрубили сорок пять тысячелетий, в этой системе освоили не только Невму, но и еще несколько небесных тел планетного вида. Увы, уцелела только Невма. Не ввяжись Пышный Цвет в микровойну с империей Красной Звезды, они еще не таких высот достигли бы.
— А после Пышного Цвета? — спросил я.
— Еще через четверть миллиона лет на Невме появился Дар Небес.
— Наконец-то! — Я вздохнул с облегчением. — Галактическая супердержава, о которой я слышал.
— Нужно
Вдали замаячила темная башня. Стройная, как обелиск, многих километров высотой, она накренилась под таким опасным углом, что, казалось, вот-вот рухнет на дюны.
— Башню построили под наклоном? — спросил Аконит.
— Нет, — отозвался Чистец, — но она в таком состоянии уже добрый миллион лет и простоит еще миллион, не расколется и не упадет, потому что утоплена глубоко в кору.
— При желании и мы такие города построим, — запальчиво проговорила Волчник.
— В отличие от Дара, пока не построили. Они вписали свое имя в историю, а нам надо очень постараться, чтобы Горечавок помнили в следующем цикле.
Оба шаттла пошли на снижение и полетели в считаных километрах над дюнами. Вообще-то, с такой высоты уже видно людей, но сверкающая поверхность казалась безжизненной. Чистец скользнул под накренившимся обелиском, словно проверял, осмелимся ли мы последовать за ним. Портулак сперва поставила шаттл набок, потом перевернула вверх дном.
Башня Дара Небес была абсолютно черной, без окон, дверей и посадочных площадок. Гладкие грани украшали пластинки с блестящими синеватыми краями, в которых отражалось небо. Кто знает, для чего они служили — для украшения или для практических целей? Вдруг это лозунги на мертвом языке Дара?
— Почему вымер Дар Небес? — спросил я, решив, что не стоит скрывать невежество.
— Все вымирают, — спокойно ответил Чистец. — В этом суть перерождения.
— Мы же еще не вымерли.
— Только потому, что растянули неизбежный процесс на шесть миллионов лет. Это не значит, что мы неуязвимы. Мы лишь добились отсрочки приговора.
— Настроение у тебя на диво радужное, — съязвила Портулак.
— Бывает, когда Линия на грани вымирания, — отозвался Чистец.
За следующие полчаса мы миновали еще несколько сооружений Дара — черные обелиски, наклоненные под невероятными углами, стояли поодиночке или жались друг к другу, словно кактусы; потом пролетели сквозь глазницы громадного человеческого черепа, увенчанного снежной шапкой. Еще через двадцать минут вдали показался большой город. Солнце Невмы уже клонилось к закату, на дюнах дрожали тени. Город выглядел темным пятном на фоне расцвеченного огнями неба.
— Это Имир, — объявил Чистец, — не самый крупный населенный пункт Невмы, но нам подходит лучше других — мы в нем почти хозяева, так что жаловаться грех.
— Все наши там? — спросил Аконит.
— Да, практически. Один или двое постоянно отсутствуют — проверяют корабли, которые пересекают границы системы, посещают другие города, поднимаются на орбиту, чтобы погрузиться в латентность или омолодиться. Но большинство с удовольствием живет в Имире. В городе есть все, что нам нужно, включая уединение.