Дом Солнц
Шрифт:
Я сжал ей ладошку. С тех пор как мы прилетели в Имир, я впервые с ней согласился: нельзя делать выводы, не изучив все факты.
— Позвольте представить вас гостям, — сменил тему Чистец.
Не гости, а настоящее ассорти, как я сразу и подумал. Во-первых, присутствовали шаттерлинги других Линий. Марцеллинов я, правда, не заметил, зато увидел Чекана, Короеда, пару Бархатниц и еще пару шаттерлингов незнакомых мне Линий. Тут же находился постчеловек, здоровенный, как слон, в доспехах из красных пластин, судя по всему кожаных, — не краебежец, но с похожим сложением. Еще две длинные, тощие особи,
— Это Каденция и Каскад, [4] посланцы машинного народа, — продолжал Чистец, справедливо решив представить роботов первыми. — Они прилетели с Эспарцет. Она встретила их на сборе Линии Оленьков, в десяти тысячах световых лет от внутреннего края Кольца Единорога.
— Рада встрече, — проговорила Каденция.
Я в жизни не слышал такого звонкого мелодичного голоса, точь-в-точь как у дивного хора ангелов.
— И я тоже. — Каскад приветственно кивнул молочно-белой головой. — Вместе с вами мы ужасаемся чудовищному злодеянию, совершенному против вашей Линии. — Густой бархатный голос робота успокаивал, проникал в душу и заверял, что в присутствии Каскада со мной и моими близкими беды не случится. — Не сомневайтесь, машинный народ приложит максимум усилий, чтобы призвать убийц к ответу. Даю вам слово.
4
Отсылка к песне британской группы «Кин Кримзн» «Cadence and Cascade».
— Благодарю, — отозвался я.
— Вы единственные люди-машины, гостившие на сборе? — спросила Портулак.
— Насколько нам известно, да, — ответила прекрасная Каденция. — Разумеется, кто-то мог погибнуть на подступах к планете сбора уже после бойни, но, на мой взгляд, это маловероятно. У нас отменное чувство самосохранения.
Я вспомнил, как Геспер понесся навстречу опасности, чтобы помочь нам, но решил промолчать.
— А о нашем госте вы слышали? — осведомилась Портулак.
— О Геспере? — уточнил Каскад. — Да, конечно. Мы крайне обеспокоены состоянием нашего соплеменника и хотели бы поскорее его осмотреть.
— Мы очень благодарны за все, что вы сделали для Геспера, — добавила Каденция. — Где он сейчас?
— На «Серебряных крыльях зари», — ответила Портулак. — Это мой корабль, его пришлось оставить на орбите.
— Поговорим об этом позже, — предложил я. — До Невмы Геспер дотянул, один-два дня теперь погоды не сделают.
Каденция и Каскад синхронно кивнули.
— Поговорим завтра, — сказала Каденция.
Ее серебряное лицо состояло из острых граней и плоскостей, но это не умаляло его завораживающей женственности. Интересно, привлекателен ли для Портулак спутник Каденции?
— Позвольте представить Угарит-Панта, посла по особым поручениям Содружества Тысячи Миров. —
Посол поднял хобот, на конце которого оказалась пятипалая кисть с розовым отверстием в ладони. Я пожал отвратительный отросток и скорбно улыбнулся:
— Господин посол, я очень сожалею.
Тот непонимающе посмотрел темными глазами, расположенными по сторонам массивного выпуклого лба:
— О чем, шаттерлинг?
— О случившемся, конечно…
— Что случилось и с кем?
— Когда рухнула звездамба… — Я осекся, потому что Чистец взял меня за локоть и потащил прочь.
— Господин посол, Лихнис спутал цивилизации и говорил о Пантропической Цепи. Дружище, ведь ты ее имел в виду?
— Да, конечно, — смущенно пробормотал я.
— А ведь она даже не в рукаве Персея! Таков уж наш Лихнис — с галактической геополитикой он на «вы», так, дружище?
— Ну да, — ответил я, смутившись еще больше.
— О какой звездамбе ты говорил? — поинтересовался посол.
— Просто ходили слухи, что звездамба рухнула. — Портулак вклинилась между мной и послом. — Но при тщательном изучении фактов выяснилось, что взрыв плановый. Порой сверхновые взрывают, особенно если нужно обогатить металлом соседнюю звездообразующую туманность или дать ей стимулирующий толчок, пока не начался коллапс.
— А при чем тут Пантропическая Цепь?
— Их предупреждали, что опасную зону заселять нельзя. Когда звезда взорвалась, сильная радиация уничтожила жизнь в некоторых их системах. Думаю, это и имел в виду Лихнис.
— Да-да, — с жаром закивал я. — Очень глупо со стороны жителей Пантропической Цепи.
— К этому мы еще вернемся, — пообещал посол, обращаясь к Чистецу. Тот натянуто улыбнулся в ответ.
— Это досточтимый Джапджи из Линии Чеканов… — проговорил Чистец, а когда слоноподобный посол отошел, зашипел: — Он не в курсе!
— Уже понял. Когда вы собираетесь ему сказать?
— Мы не собираемся.
— Разве это не безответственно?
— На самом деле, нет. Он и так на грани самоубийства. Знаешь, как они себя убивают?
— Нет, но уверен, что сейчас узнаю от тебя.
— Уходят в пустыню и взрываются. В грудной клетке посла приборчик с зарядом из антивещества.
— А-а-а, и ты думаешь…
— Пока не получим железную гарантию того, что посол не взорвется рядом с нами или что мы сможем погасить взрыв, придется держать его в относительном неведении. Мы уже поиграли с местными космотеками, чтобы стереть данные о крушении звездамбы и уничтожении Содружества Тысячи Миров. Сейчас нужно подправить ссылки на Пантропическую Цепь.
— Я бы очень расстроился, выяснив, что мне лжет буквально каждый.
— Все шло прекрасно, пока ты не сунулся к нему с соболезнованиями.
— Может, стоило предупредить меня, а не полагаться на телепатию?
— Я прозрачно намекнул тебе, когда знакомил с послом. Зачем бы еще мне говорить о его цивилизации в настоящем времени, а не в прошедшем? Или ты даже не заметил? — Чистец повернулся к Портулак и кивнул. — А ты молодец, ловко Пантропическую Цепь приплела. Хоть один из вас на ходу сориентировался.