Дом
Шрифт:
— Обгорела до полусмерти, — она вытянула руки. — Видишь, какая белая кожа? Веснушки… С тех пор дверь туда не открывалась.
Ему не нравилась эта Гасси — притихшая, печальная, погруженная в какие-то старые грустные воспоминания или страхи.
— Знаешь, — сказал Уокен. — Я ведь действительно не уничтожал твои розы. И приказа такого не давал. Это, как выяснилось, инициатива одного из моих рабочих. Решил ускорить стройку, помочь мне… кретин. Я его уволил. Мне, правда, жаль.
Гасси молча кивнула. Они постояли еще, глядя в осень.
— Пошли-ка домой. Там Мария готовит глинтвейн. Самое то для та-кой погодки. И, знаете что, мисс Хилл? В следующий раз берите с со-бой на Гавайи меня. Я помогу вам намазаться солнцезащитным кре-мом.
— Я побеседовал кое с кем из жильцов.
— Да ну? Большой прогресс! Неужели вы снизошли до общения с нами, грешными?
Он уже не обращал внимания на ее язвительный тон.
— Тут Ники рассказывал…
Рука, сыпавшая специи в сковороду, замерла.
— Ты добрался и до Ники?
— А что? Да, мы с Ники становимся приятелями. Тебя это задевает?
— Скорее — удивляет.
— Он рассказывал, как они удирали от его психа-отца. Конечно, у мальчишки мало поймешь… но, знаешь, что?
Женщина сосредоточенно кромсала зелень.
— Он сказал — мы с мамой приехали в аэропорт, чтобы улететь к бабушке. Но денег на билеты не хватило и мы пошли на улицу. Шел дождь, мы шли, шли, я совсем замерз и даже не мог плакать… Запла-кала мама. А потом в темноте открылась дверь и мы зашли в дом.
— Спасибо за информацию, — отозвалась Гасси, — но я помню, как они здесь появились.
— Но он говорил про аэропорт!
— Да, ты уже сказал это.
— Здесь ведь на тысячи миль нет никакого аэропорта!
Гасси глянула из-за плеча, издевательски подняв темные брови.
— Правда? Ты открываешь мне глаза!
— Хватит! — сорвавшись с места, он схватил ее за плечо. Встрях-нуть не успел — острый кончик ножа уперся ему в грудь. Гасси сказала свистящим шепотом:
— Мистер Уокен! Будьте так любезны…
Он отступил, подняв руки:
— Ладно-ладно, извини, я погорячился.
— В следующий раз горячность тебе дорого обойдется, — буркнула она и смахнула ножом зелень в сковородку.
— Гасси…Извини, Кассандра! Что это все значит?
Она захлопнула крышку. Смахнула с разгоряченного лица прилип-шие волосы.
— А что это значит — по-твоему?
Он сморщился. Сказал трудно:
— Если я не рехнулся… и если не рехнулись все эти твои жиль-цы…и если это не какой-то идиотский розыгрыш…
— Многовато "если", — заметила Гасси.
— …то дом занимается… хм, телепортацией? Черт, зачем я увле-кался научной фантастикой?
Гасси подумала.
— Ну что ж, можно и так назвать. Понимаешь, Стив, это Дом.
— Да, я уже…
— Нет, ты не понял! Это ДОМ! Дом всех домов. Представь себе де-рево, — она выразительно жестикулировала. — Огромное дерево. Оно пустило корни, многочисленные корни
— Пространство. Все пространство? — он сощурился. Хороший об-раз. Но было что-то еще… Библиотекарь. Бал. Звезды. — Гасси, — толь-ко пространство?
Гасси смотрела на него широкими глазами.
— И да, и время.
У него закружилась голова. Стивен попятился и сел на подвернув-шийся вовремя стул.
— А ты что… привратница всех этих дверей?
Гасси улыбнулась.
— Ну что ты. Я просто хозяйка.
— Ну, и что тут у нас?
Он оглянулся на подошедшую Гасси. Женщина прислонилась пле-чом к косяку, обозревая пейзаж. Черные треугольные скалы, обведен-ные белым абрисом лунного света. Ровная поверхность воды, в кото-рой отражается неподвижное ночное небо с крупными звездами, ги-гантская луна, и вторая, поменьше — оранжевая, склонившаяся низко над озером (морем?). Две дрожащие лунные дорожки подбегали к са-мому порогу. Стивен сидел, свесив ноги наружу, и не испытывал ни малейшего желания выйти.
— Красиво, — оценила Гасси. — Ты сам открыл эту дверь?
Он поморщился.
— Я пытаюсь понять, как дом работает. Представлял твой двор, по-том стройку, потом свою квартиру. Бесполезно. Потом — ради шутки — подумал, что давно не был на море. И… вот. У твоего дома, похоже, есть чувство юмора.
— Аналитик! — серьезно сказала Гасси. — Сразу видно инженерную жилку. Но раз ты не выходишь, выбор неудачный?
— Н-не знаю… — с заминкой сказал Стив. — Сижу, как дурак, битый час. Смотрю. Знаешь, что мне в голову пришло? А вдруг я выйду, а твой дом захлопнет за мной дверь, а?
— Ну что ты, — Гасси присела рядом, он потеснился, хотя особо бы-ло некуда. — Он никогда так не сделает.
— Никогда не говори "никогда"! — процитировал Стив. — А раньше он захватывал людей в заложники, а? То-то!
Гасси молчала. Свет обеих лун странно расцвечивал ее лицо. Точ-но делил его на две половинки. Правая, обращенная к нему, — теплая, живая. Левая (она чуть повернулась) посеребренная, в провале глаз-ницы белым огнем светится глаз…
— Смотри, — сказала она возбужденно. — Звездопад!
Звезды чиркали небо — то там, то сям — точно художник небрежно взмахивал кистью.
— Желание! — толкнула его локтем Гасси. — Ты загадал желание?
— Да тут хоть целый список загадывай! — проворчал он. — Интерес-но, они все опадут, или что-то останется?
Женщина возбужденно схватила его за руку:
— Смотри!
Между двух лунных дорожек появилась третья: флуоресцирующая синим неровная линия стремительно приближалась к ним. Останови-лась. И — оба синхронно отшатнулись — из воды вырвался целый фон-тан жидкого синего пламени, гладкое, весело застрекотавшее тело, тут же рухнувшее в воду. Светящиеся искры-брызги окатили их.