Дом
Шрифт:
— Ну так скажите, что мне еще такого неприятного предстоит? — за-бавляясь, выложил на стол руку. — Как вы это делаете? Насылаете порчу? Втыкаете иголки в восковые фигурки? Вы знаете, что в городе вас называет ведьмой?
— Самая главная ваша неприятность, — отчеканила мисс Хилл, — то, что вы не получите этот дом. Никогда. И на кофейной гуще гадать не надо.
— Я догадывалась, что так все и будет, — сказала она, и Стив уловил в ее голосе нечто вроде жалости. Искреннего огорчения.
— Что? Что так и будет? — выкрикнул
— Дом не хочет тебя выпускать.
Он рассмеялся.
— Черт побери! Да брось ты эти свои… штучки! Дом! Ты рехнулась, потому что живешь одна в этой старой развалюхе! Рехнулась! Сдвину-лась! Крыша поехала! Сбрендила! Я понятно выражаюсь?
— Разумеется, мистер Уокен, — ледяным голосом отозвалась она. — Вы изъясняетесь вполне ясно. Спокойной ночи.
Он чуть не задохнулся.
— А ну, стоять! Спокойной ночи? Да я этот чертов дом на дощечки разнесу! Камня на камне не оставлю! Слышишь, ты, ведьма?
Он широко повел рукой и ухватился за спинку стула. Тот оказался довольно тяжелым, но Стивен все равно поднял и угрожающе занес его.
— Ну?!
— Постойте, — поспешно сказала она. Он услышал, как она сбегает с лестницы, почувствовал движение воздуха, но не успел ее схватить. Приопустил стул, поворачивая голову, чтобы понять, что она еще за-думала. Стук, снова быстрые шаги — удаляющиеся. Она вновь загово-рила с лестницы.
— Ну вот, — сказала с удовлетворением. — Я убрала вазу. Она очень старая и красивая, будет жаль, если вы ее разобьете. И еще переста-вила сковородку, чтобы вы не обожглись. Приступайте.
— Что…
— Громите дом, — благожелательно посоветовала она. — А я, с ваше-го позволения, пойду спать.
Он полулежал на кушетке. Гасси остановилась, оглядывая окрест-ности. Да уж, повеселился Уокен ночью на славу: перевернутая ме-бель, разбитая посуда, разбросанные продукты. Мохначи под ее хму-рым взглядом усердно наводили порядок.
— Еда на столе, — сказала Гасси негромко, зная, что он не спит. Уо-кен даже не пошевелился. Она попереминалась на месте — ей было не-удобно и неприятно: вряд ли кто-то или что-то может заставить свер-нуть Стивена Уокена с избранного им пути.
— До вечера, — сказала она.
Он услышал, как щелкнул замок. Кулаки его сжались. Она запла-тит. Богом клянусь, еще как заплатит!
Он уже знал, что бесполезно искать выход из этого дома-ловушки, но все же зафиксировал направления звука. А потом поднялся и пошел в ту сторону. Натыкался на стены, на мебель, руки ощущали все те же стены и ту же мебель — и ничего, хоть отдаленно напоминавшее дверь или окно. Стив едва не разрыдался — усталость, слепота и бессилие довели его до полного изнеможения.
Приглушенный стук, легкий топоток…
Он насторожился. Позвал неуверенно:
— Кис-кис?
Снова топоток — и мягкие удаляющиеся прыжки. Да ведь где-то здесь лестница на второй этаж! Странно, что он вчера на нее не на-ткнулся. Там наверняка найдется какое-нибудь окно — ведь дом не бун-кер,
То и дело поскальзываясь, запинаясь на россыпи, покрывающей пол, он пробирался вперед — пока протянутые руки не ухватились по-бедно за гладкую поверхность перил. Стив осторожно присел на ступе-ни — отдышаться.
И услышал вопросительное:
— Мяу?
Осторожно повел рукой — в ладонь ему ткнулась ушастая бархат-ная голова.
— Чернушка? — пробормотал он. — Только ты, похоже, меня в этом доме и любишь.
Погладил рокочущие гладкие бока. Кошка гибко вывернулась и, приглашающе мурлыкнув, — так она зовет своих котят — унеслась вверх по лестнице. Он тяжело потащился следом. Лестница оказалась выше и круче, чем он ожидал. Ему даже пришлось пару раз передохнуть — и каждый раз он слышал сверху вопросительное: "Мурр?".
— Иду-иду, — сумасшествие хозяйки заразно — он уже начал вести диалог с кошкой…
Забравшись, наконец, на второй этаж, приостановился, соображая, куда ему податься. Четвероногий проводник разрешил его сомнения, потершись о его ногу и направившись вправо. Ладонь коснулась стены — на втором этаже они были обиты тканью — шероховатой, но все равно приятной на ощупь. Он шел медленно, то и дело натыкаясь на кошку, неспешно идущую чуть впереди — так этот знающий себе цену зверек ведет нерадивого хозяина к холодильнику на кухне…
Стив зажмурился и вновь широко распахнул глаза. В темноте пе-ред ним плыли желтые пятна. Слепота начала проходить. Он видел! Господи, или кто ты там есть, спасибо! Вскоре он уже ясно различал четкую светящуюся прямую линию. Через мгновение Стив понял, что это приоткрытая дверь, из которой в темный коридор падает свет. За-драв хвост, кошка поддела дверь лапой и скользнула в расширившую-ся щель. Стив, не раздумывая, распахнул дверь, шагнул следом…
И застыл на пороге.
Книги-книги-книги, бесконечные книжные полки, достигавшие по-толка и тающие в полумраке комнаты. За массивным старинным сто-лом, на котором стоял подсвечник с семью свечами — канделябр? — си-дел старик. Седой, с длинной белой бородой. В балахоне, подозри-тельно напоминавшем что-то средневековое. Писавший в толстом, ог-ромном, распахнутом посередине томе. Писал он пером, обмакивая его в массивную чернильницу. Черная кошка, сидя перед ним на столе, со-средоточенно умывалась. Не переставая писать, старик рассеянно по-глаживал ее по переливающейся бархатной спинке.
Видимо, онемевший Стивен вздохнул или шевельнулся — старик вскинул глаза. Глаза оказались неожиданно молодыми и ясными.
— Добрый день, — осторожно произнес Уокен.
— Добрый… о, здравствуйте, здравствуйте, молодой человек!
Казалось, он только сейчас заметил и кошку — та довольно жмури-лась под его ладонью.
— Вижу, у Гасси появились новые постояльцы! Добро пожаловать!
Старик поднялся, но стал лишь ненамного выше за своим огром-ным столом. Его щуплость не скрывал даже широкий бархатный фио-летовый балахон… мантия?