Дом
Шрифт:
Я не смотрю никуда больше. Я просто смотрю на человека подо мной.
Затем я поднимаю кулак в последний раз. И я думаю о моем милом Ангеле, думаю о своей потребности защитить ее, когда я бью его еще раз — так сильно, как только могу.
Отдача мгновенная.
Ребра больше не соединены с центром его груди, они сгибаются от удара. Зазубренный край, где они отрываются от его грудины, заставляет кожу, натянутую поперек, разрываться. Но я продолжаю толкать. Я продолжаю пихать свой кулак ему в грудь. Не останавливаясь, пока
Тяжело дыша, я убираю кулак и откидываюсь назад, пока не оказываюсь на коленях над его трупом.
Я всегда задавался вопросом, смогу ли я это сделать.
Я наклоняю голову набок и наблюдаю, как темно-красная артериальная кровь скапливается в расщелине над его сердцем, и орган сжимается в последний раз.
Тишину прорезает звук рвоты.
Некоторые из мужчин издают звуки неодобрения, оттаскивая второго мужчину на шаг назад от его извергнутого ужина, разбросанного по полу.
Я вздыхаю и, положив руку ниже заполненной кровью раны, отталкиваюсь от трупа.
Я сжимаю и разжимаю кулак вокруг грязных кастетов, разжимая пальцы, и подхожу к Парню из Гостиной. «Полагаю, ты тот, кто будет говорить».
ГЛАВА 65
Парень из гостиной
Господи Иисусе, блядь.
Доминик Гонсалес, мать его, смотрит на меня своими холодными голубыми глазами.
Я пытаюсь отступить, отшатнуться. Но эти ублюдки не двигаются с места.
Дом подходит ближе, и мне приходится бороться, чтобы снова не блевать.
Он…
Я борюсь с рвотным рефлексом.
Он просто пробил грудь Хендри кулаком.
И он сделал это, не издав ни звука.
«Я тебе скажу!» — кричу я, прежде чем он успевает подойти поближе. «Наш… наш куратор — парень по имени Кейси. Его номер постоянно меняется, но завтра он пришлет мне сообщение на телефон, чтобы проверить».
Дом кивает и сгибает руку вокруг окровавленного кастета. «Я предполагаю, что есть какой-то код подтверждения, чтобы он знал, что это ты».
Я не спускаю глаз с его руки. «Сохрани мне жизнь, и я сам это напечатаю».
Главарь мафии издает напевающий звук, как будто он обдумывает это. «Кажется, это будет хлопотно».
Мои ноги начинают дрожать.
«У меня есть кое-что еще», — мой голос становится все более неистовым с каждым словом, когда он приближается на шаг.
«Что это?» — спрашивает меня Дом.
Я заставляю себя поднять взгляд, чтобы встретиться с ним. «Тот, кто нас нанял, хотел, чтобы вы думали, что за этим стоит кто-то другой».
"ВОЗ?"
«Кто-то по имени Ганс», — говорю я ему. Я не знаю, что это имя должно означать, но Дом приподнимает бровь.
«Они хотят, чтобы я поверил, что какой-то ублюдок, занимающийся торговлей людьми, нанимает головорезов, чтобы убить
«Я не знаю, чувак!» — пытаюсь я его убедить. «Я даже никогда раньше не слышал этого имени».
«Каковы были ваши точные инструкции?» — спрашивает он меня.
Он такой спокойный, такой холодный. Это даже страшнее, чем если бы он кричал мне в лицо.
«Я-если». Мне приходится сглотнуть. «Если бы нас поймали, мы должны были сказать вам, что нас нанял Ганс».
Он продолжает смотреть на меня, как будто я какой-то научный эксперимент. «А почему ты этого не сделал?»
«Потому что я хочу жить, чувак!» — кричу я.
Дом подходит ближе, пока наши лица не оказываются всего в футе друг от друга. «И почему ты думаешь, что я оставлю тебя в живых?»
Он резко поднимает подбородок и хватает меня за голову.
Затем-
ГЛАВА 66
Дом
Шея мужчины издает громкий щелчок.
Все трое моих людей отпускают меня, и новый мертвец падает на пол.
В Альянсе нет места милосердию.
И теперь я — Альянс.
* * *
В комнате темно, когда я вхожу. Фигура Валентины все еще спит под одеялом. Я хочу пойти прямо к ней, но мне нужно смыть уродство моей ночи.
Я так и делаю.
Запах ее средств для душа сохраняется в ванной, подтверждая, что она делала то же самое перед сном.
По дороге сюда я прочитал сообщение от Дока. Он сообщил, что она отделалась всего несколькими царапинами и синяками. Он очистил и проверил ее ладони на наличие мусора и порекомендовал мазь и пару бинтов. Он также сказал мне, что она хочет принять душ, и сказал, что сама обработает их потом.
Когда я ступаю под обжигающие брызги, я понимаю, что не могу злиться на ее решение. Я понимаю, что нужно смыть с себя плохой день. И хотя доктор и его жена могли бы подождать внизу, пока она примет душ, а потом обработать ее руки, не думаю, что я бы согласилась, чтобы мой Ангел был голым, пока кто-то еще был в квартире без меня.
Я намыливаю ладонь геля для душа, затем энергично растираю им грудь и руки вверх-вниз. И снова, скрабируя торс и ноги. Я делаю большой выжимкой геля для душа от Valentine's и вдыхаю чистый аромат, пока грубо мою лицо.
Я никогда не чувствовал себя таким потрясенным во время убийства. У моих ног было слишком много мертвецов, чтобы я мог их даже сосчитать. Но сегодня. Все было по-другому. Тот человек…
Я закрываю глаза и опускаю лицо прямо под воду.
Услышав, как этот человек говорит о Валентине таким образом, я раскололся. Это разделило меня на две части. Человека. И убийцу. И без привязи насилие внутри меня полностью вырвалось на свободу.