Домашний кит

Барышникова Наталья

«По-крещенски морозно везде…»

По-крещенски морозно везде.Сипло движется локомотив.И охрипла кукушка в гнезде,Колыбельный кукуя мотив.Впереди благодатные дни.Гонят волны по Волге весну.Мы с тобой долго в доме одни,Долгожданно отходим ко сну.По ресницам скользнет благодатьБезголосою тенью октав,И кукушка затеет читатьНам железнодорожный устав.Отдаленно промчат поезда,Оглушенные всхлипом

птенцов.Мне приснятся святые места,Мамин голос и вкус леденцов.

«Не ворчит сверчок за печкой…»

Не ворчит сверчок за печкой,Не скулит во сне собака.А на кухне пахнет гречкойДаже скатерть и рубаха.Долго ждал – томилась каша.Утомился, ожидая?Хмуришь лоб не для показа.А над бровью прядь седая.Уж поспел наш скромный ужин.Что до силы богатырской,Вольный дух – кому он нуженЗа стеною монастырской.Приходи без приглашенья,Привечаю без укора –От вина и угощеньяНе откажешься ты скоро.Грех – забыть твою заботуИ в отчаянье беспечномВ предпасхальную субботуОбвенчаться с первым встречным.

«Остаемся без чинов и званий…»

Остаемся без чинов и званий –Лето пережито, будто в долг.А младая кошка на диванеНамывает гостя, зная толкВ паузах медлительной беседы.Но косит в окно зеленый глаз,Не смущая нас. Мы – домоседы –Вот и все, что оправдает насНакануне зимнего коварства,Затяжных простуд и рождества.А пока похожа на лекарствоПущенная по ветру листва.

«Не юродствуй, ночами не плачь…»

Не юродствуй, ночами не плачь –Я не жертва и ты не палач.Часто думаю – пылью в кларнетеОседают века и поют,Проецируя чей-то уютНа недавно открытой планете.Милый друг, наша радость скудна.Потому и соринка одна,Заблудившаяся, не проститсяДаже тем, кто глядел дальше нас,И прицелится в слепнущий глазНевраждебная певчая птица.

«Я не знаю почему…»

Я не знаю почемуДом так нравится ему.В самом деле, в этом домеОн ни сердцу ни уму.И за это он не мстит –В доме дерево раститИ над черными ветвямиВсе грустит, грустит, грустит.Напевает день и ночьКолыбельную, а дочьПесню слушать не желаетИ уйдет из дома прочь.Вслед за матерью и заТем, что видела слеза.Он, конечно, не подарок,Но светлы его глаза.И, наверно, потомуНе случится одному,Умерев, стать частью рая –Ни тебе и

ни ему.

«Ресниц расплющенная тень…»

Ресниц расплющенная тень,Булыжник влажный на Арбате.Я постараюсь в первый деньЗабыть о призрачном распадеГранитных статуй, липких рук,Страдающих под покрываломБезумных крыл, чертящих кругПобед, граничащих с провалом.Еще не стоит вспоминатьНи в первый день, ни часом позжеЗамшелых статуй имена,Тревожно спящие под кожей.И сами сны, в которых крылТак много, что считать не стоитВрата, которые открылВ своем круженье астероид.

«Наш домик маялся в низине…»

Наш домик маялся в низинеСреди разбитых фонарей,Где пролетала птицей синейЧета счастливых снегирей.А жили мы в двадцатом веке –Между Хрущевым и войнойЧеченской. И о человекеВещал с утра эфир дневной.Все то же солнышко белелоНад домом, тая не спеша,Но сердце вроде не болело.И не разламывалась душа.И, кажется, в конце столетьяПолковник спирт допил до дна –Похоже, мировая третьяЗа прах мой началась война.

«Догорает час черепицей крыш…»

Догорает час черепицей крыш,Доживает старик до вещих седин.Не тревожь его плачем своим, малыш.Богородиц много, а Бог един.Крысы шкрябают по чердакам,Под полом змеи шипят-поют.Я принесу тебе молока,Может быть, этим устрою уют.А на рассвете скворцы-молодцыНовую песню сложат. И тленСвоими губами прими, как жрецы,С трудом поднимающиеся с колен.

«Римляне умерли, греки мертвы…»

Римляне умерли, греки мертвы,Что они могут еще сказать?Рухнул Союз. И до ЛитвыМожно добраться. Но не доказатьИроду, что младенцев тьма,Еще, что горек запретный плод.И как ни черни наши дома,А продолжается славный род.И Моцарт пилит смычком струну,И Пушкин поет – хороши дела!И я помолюсь за ту страну,В которой девочку родила.

«Судьба, как собака, бездомна…»

Судьба, как собака, бездомна.Ее первый встречный решит.На крыше соседнего домаСтареющий шифер лежит.За окнами дома ветшаетДеревьев упрямая стать.И это нам жить не мешает –Любимые книги листать.Искать перемены в соседях,Чьи лица забыты давно,Ловиться в знакомые сети,Сцедив молодое вино.И знать, что за твердью небеснойДругие цвета и цветы.И снова маячить над бездной,Которую создал не ты.