Домой
Шрифт:
Володя тихо стоял рядом. Нина глубоко вздохнула, пытаясь сдержать слезы.
– Пойдем? Папы нет здесь.
Володя кивнул. Они двинулась к двери, как вдруг та приоткрылась.
На пороге появился здоровенный мужик. В чайной было полутемно, и он, прищурившись, оглядывался по сторонам. Увидев Володю с Ниной, он выхватил из-за пазухи нож. Нина вскрикнула, Володя сделал шаг вперед, закрывая ее собой.
Мужик увидел, что перед ним дети. Пожевав губами, он спрятал нож.
– Вам тут что, мелюзга? Поживиться пришли? За конфетками, за
Он пьяный, поняла Нина. Пьяный, пьяный в дым, ничего не соображает, Володя схватил ее за руку и потянул назад, пытаясь закрыть собой. Мужик двинулся вперед:
– Ну-ка подойдите, сейчас я вам…
Володя оттолкнул Нину. Мужик схватил его за руку:
– Воровать? Сейчас тебя дядя Прокоп отучит…
Нина с ужасом увидела, как пьяная тварь, одной рукой держа Володю, второй замахивается и бьет его по спине. Не помня себя, она бросилась вперед и зубами вцепилась в волосатую руку.
Дядя Прокоп взвыл, отшвырнул Володю в сторону и попытался схватить Нину, но она увернулась. Мужик бросился за ней, Володя метнулся ему под ноги, и дядя Прокоп свалился, задев остатки стойки. Володя схватил Нину за руку:
– Бежим.
Они выскочили на улицу и изо всех сил помчались прочь. На Суворовском Нина остановилась, задыхаясь:
– Погоди, не могу больше…
Володя огляделся:
– Он не бежит за нами, не бойся.
Нина прислонилась к стенке дома, тяжело дыша.
– Он не задел тебя?
Нина покачала головой:
– Нет… а ты как? Больно тебе?
– Нет, совсем нет. Пройдет.
– Ты зачем меня отпихивал? Мы бы вдвоем быстрее справились, и он бы тебя не ударил.
– Что ты говоришь, Нина… я же мужчина.
Нина заплакала. Володя обнял ее за плечи:
– Ниночка, не плачь… Ну не надо…
– Мне чайную жалко, и тебя… И где папа? Может, они убили его…
Володя молча обнимал ее. Наконец Нина успокоилась:
– Пойдем… Темнеет уже. Остановка вот там.
Володя опустил голову:
– Нина, у тебя есть деньги?
– Нет. А у тебя?
– У меня только на билеты сюда были.
Нина отчаянно огляделась, потом посмотрела на часы.
– Володька, восемь часов!
– Да ты что…
– Пойдем скорее. Может быть, отсюда на Охту быстрее? У тети Лиды денег возьмем на трамвай или извозчика… а если ее дома нет? Володя, что делать?
– Пойдем домой. Если по Бассейной, а потом по Литейному и Загородному, то быстро получится.
Быстро не получилось. До дома они добрались только к девяти часам. Лавка по-прежнему была закрыта, поэтому дети поднялись к Альбергам. Володя зажмурился и позвонил, дверь открылась почти сразу же. На пороге стоял инженер.
– Вот они! – крикнул он, – Арсений Васильевич, пришли!
Арсений Васильевич выскочил в коридор.
– Нина… – прошептал он, – где же ты была, господи?
Яков Моисеевич схватил Володю за ухо:
– Где вы были?
– Мы ходили смотреть чайную, – сознался тот.
Арсений
– Зачем? Кто позволил?
Инженер по-прежнему выкручивал Володино ухо.
– Яков Моисеевич, отпустите его! – взмолилась Нина, – это все я виновата – я упросила Володю туда пойти, я волновалась за папу…
Инженер отпустил сына.
– Это не она, это я предложил, – сказал Володя, потирая ухо.
Альберг задохнулся:
– Да что ж такое…
Нина влезла между отцом и сыном:
– Он придумывает все, это я, вы его не ругайте!
– Пойдем домой, Нина, – устало сказал Арсений Васильевич, – Яков Моисеевич, спасибо вам за все и еще раз – прошу прощения. Я сам не ожидал… простите. Нина, я думаю, потом извинится сама.
Арсений Васильевич и Нина поднялись к себе. Арсений Васильевич вошел в столовую, тяжело сел к столу. Нина села напротив:
– Папа, столько случилось…
– Погоди, Нина, – перебил ее отец.
Помолчав, он заговорил:
– Ты видишь, что творится? Так вот… я прошу, нет, я требую – веди себя разумно. Я боюсь думать, во что вы там вляпались около чайной… пожалуйста, сделай выводы.
Нина вздохнула:
– Да… прости, папа.
– Я к Николаю пришел – тебя нет. Ушла, говорят. Я к лавке побежал – нету, записку прочитал. Поднялся к Альбергам— ну, слава богу, просто гулять ушли. Пошел домой, подождал. Темнеет – нет и нет! Поднялся снова – они тоже с ума сходят. Где вы? Где вас искать? Мы с Альбергом все Семенцы обегали, всех спрашиваем, никто не видел…
– Я знаешь почему ушла от Николая?
– Нет.
Нина рассказала отцу о жене Николая. Тот усмехнулся:
– Во баба…
– Мы теперь деньги обратно не получим?
– Получим, завтра пойду и заберу.
– Все? Она говорит – ты не считал.
– Как это не считал? Нешто я не знаю, сколько у меня в кассе?
– Папа, чайную всю разгромили.
– Я видел.
– Там до сих пор грабят. Вошел мужик, страшный такой…
Нина закрыла глаза:
– Вошел, ножик выхватил… Володька меня прикрывал. А тот пьяный, увидел, что мы маленькие, говорит – грабите? Сейчас я вам покажу… Володьку ударил. А я его за руку укусила! И мы убежали, и у денег на трамвай обратно не было. Мы пешком шли, почти бежали… я так устала, папа!
– Ох, Нина. Ладно, доченька, давай спать ложиться. Иди умывайся.
– Ты посидишь со мной?
– Конечно.
Нина улеглась в кровать. Арсений Васильевич сел рядом, нагнулся, поцеловал ее:
– Люблю тебя, моя маленькая.
– Папа, он так меня защищал! Все отодвигал назад, а сам вперед, вперед… ничего не боится.
– Не боится… лучше бы не тащил тебя никуда, бестолочь!
– Это я придумала!
– Да не ври-ка хоть… прям ты. Вот я поговорю с ним еще…
– Где ты болтался, неслух, негодяй? Куда ты потащил девчонку? – кричал Альберг, тряся сына за плечи, – говори! Немедленно рассказывай!