Донабер

Юлин Димир

– Привет, - его голова заслонила звезды.

Анаэль вздрогнула от неожиданности.

– Я испугал тебя? – заволновался вампир.

– Нет, - девушка улыбнулась, - просто я не слышала, как ты появился.

– Извини.

– Да нет, все нормально. Я рада, что ты прилетел.

– Серьезно? – его глаза сузились, превратившись в щелочки. Анаэль на миг показалось, что это два тоненьких кровавых пореза. Она мотнула головой, прогоняя наваждение.

– Абсолютно, - произнесла она, подымаясь с кровати, и направляясь к окну.

Вампир отпрянул

назад.

– Теперь ты, боишься?

Он отрицательно качнул головой и приблизился поближе к решетке. Как и в первый раз, он висел вверх ногами.

Анаэль встала на стул. Теперь их лица были на одном уровне. Она попыталась заглянуть ему в глаза, но он отвел взгляд.

– Не стоит.

Девушка еще какое-то время постояла, рассматривая его, а затем шагнула назад.

– Как тебя зовут?

– Эммануил. А тебя?

– Анаэль.

Вампир цокнул языком.

– Тебе не нравится?

– Наоборот. Очень красиво.

Они замолчали. Эммануил начал раскачиваться.

– Зачем ты это делаешь?

– Что? – не понял вампир.

– Качаешься.

Он пожал плечами и остановился.

– Расскажи мне о солнце. Какое оно?

– Солнце? – Анаэль на миг задумалась, - оно большое, яркое.

– Похоже на луну?

– Только тем, что круглое. А так, солнце это пылающий шар. На него больно смотреть и если делать это долго, то потом перед глазами плывут фиолетовые круги. Оно приятно ласкает кожу. Люди под его лучами темнеют, - вампир удивленно повел бровями, - т. е. их кожа становится темнее. Они называют это загаром.

– А эльфы?

– Что эльфы? – не поняла Анаэль.

– Вы темнеете?

– Нет, - усмехнулась девушка, - мы не подвластны солнцу в этом отношении.

– А утром?

– Утром тоже.

– Нет, я ни о том. Какое оно утром?

– Утром оно как младенец. Небо светлеет и на востоке начинает окрашиваться в бледно розовый цвет. Пробиваются первые солнечные лучи, а затем оно само начинает выплывать из-за горизонта. Сперва бледно розовое, слабенькое, но по мере своего продвижения по небосклону оно набирается силы, взрослеет. В зените оно уже сверкает во всей своей красе.

– А вечером умирает?

– Да. На западе загорается огненный закат, солнце наливается красным цветом и медленно погружается в него, постепенно скрываясь за горизонтом, но при этом создается впечатление, что оно не заходит за горизонт, а плавится в огне заката.

– Это, наверное, очень красиво?

– Да, красиво.

Эммануил тяжело вздохнул.

– Ладно, мне пора.

– Ты прилетишь еще?

– Да, обязательно.

– Тогда до встречи?

– До встречи.

Оттолкнувшись, он растворился во тьме.

Эммануил прилетал, чуть ли не каждую ночь. Он просил Анаэль рассказать ему о мире, в котором никогда не бывал и никогда не побывает. Рассказать ему о ней самой, о том, как она попала в Энкарион. О ее семье, друзьях, о жизни эльфов, людей и других дневных существах. Любопытство его воистину не знало

границ. И сперва девушка подозревала, не послан ли он самим колдуном, что бы выудить из нее какой-нибудь секрет, однако никакого такого секрета она не знала, да и при желании владыка имел множество других способов вырвать из нее любую информацию, какую бы только пожелал. Поэтому она отбросила все свои сомнения и с огромной радостью удовлетворяла любопытство вампира. Она сама вдохновлялась своими рассказами и перед ее глазами как будто наяву проплывали картины ее детства, она видела лица отца и матери, старших сестер и единственного брата, мелькали кружащиеся в ритуальных танцах гибкие тела юных сестер Энкнора. В ушах ее звучали древние гимны, исполнявшиеся на праздниках, посвященных их божеству, грубые шутки и пьяный смех ее друзей челов, звенели их клинки в последней битве в Драконьем ущелье.

Эти рассказы заняли не одну ночь. Эммануил не отрываясь, как завороженный смотрел на прекрасную эльфийку. Он прилетал, лишь только темнота спускалась на землю, и улетал перед самым рассветом. Он ни хотел терять, ни одного мгновенья, которое мог провести рядом с Анаэль.

– А тебе не достанется за то, что ты проводишь время в беседах с пленной эльфийкой? – как-то раз спросила она его.

– Никто не знает, что я бываю здесь.

– Так уж и никто?

– Наше гнездо довольно далеко отсюда, и никто из вампиров не любит бывать рядом с Энкарионом.

– Почему? – удивилась Анаэль.

– Здесь сосредоточено слишком много силы.

– И что?

– Здесь до сих пор пахнет донаберами, - он опять закачался.

Как заметила девушка, Эмануил всегда делал это, когда сильно волновался.

– Давай не будем о них, мне не нравится эта тема.

– Хорошо, но все-таки, если бы кто-то узнал, что ты посещаешь меня, а?

– Ну и что, я сын короля вампиров Вараввы, никто не посмеет причинить мне вреда.

Анаэль лукаво улыбнулась.

– Даже ваш владыка?

Эммануил насупился, на его гладком лбу залегли глубокие морщины, и вся кожа как-то неестественно натянулась, как будто готовая в любой момент лопнуть.

– Он знает.

Сердце замерло в груди эльфийки.

– Знает, - беспомощно пробормотала она.

Мысли закружились в голове. Неужели он все-таки подослан, неужели это все не просто так, и его любопытство совсем не невинно. «Какая я дура!» - обругала себя Анаэль, - «Нашла, кому довериться».

А вампир, не замечая охватившего ее волнения, продолжал.

– Конечно, Аркагрей все знает, неужели, ты думала, что что-то можно скрыть от него в его собственном замке? Но ему на это наплевать. У него есть заботы поважнее, чем интересоваться наше болтовней.

На душе Анаэль полегчало. Конечно, колдун знает о визитах вампира, а как же иначе. Вот только почему он закрывает на это глаза? Чем это таким важным он занят?

– Эй! – окликнул ее Эммануил, - я здесь.

Он помахал ей бледной рукой с длинными загнутыми ногтями.

– Извини, я задумалась.