Донор
Шрифт:
О, я не собиралась чувствовать себя использованной, побежденной, униженной и слабой. Вовсе нет, я ведь так же могла тем вечером использовать Марка, как и он меня, почему бы мне не рассматривать ситуацию в таком ключе? Это было обоюдное желание, совместно пережитый импульс, приключение если уж на то пошло.
Поэтому духом я нисколько не упала. Наоборот, даже решила прихорошиться, подкрутила волосы, надела второе из новых, платье. Пока искала туфли, наткнулась на так и валяющиеся на полу под кроватью бриллианты. Анекдот просто какой-то. Брать их с собой было опасно, в метро могли запросто залезть в сумочку
Пришлось оправить ему сообщение:
«Колье и кольца так и остались у меня. Нужно как можно скорее их забрать. В моей квартире нет сейфа, и я не могу нести ответственности за чужое имущество»
Телефон пиликнул ответным сообщением незамедлительно:
«В ближайшее время пришлю своего водителя их забрать»
Меня преследовало предчувствие, что с этого дня в моей жизни будет всё иначе, по-другому, что я зашла на следующий виток, на новый уровень, и вместо страха перед неизвестностью, я ощущала лишь мандраж предвкушения. Даже если на горизонте пока что маячила буря. Но ведь после непогоды небо всегда яснее.
— Мэлани! — мы как раз плелись на совещание, и Хардин меня окликнул совсем не вовремя. — Задержись на минуту. Нужно подписать бумаги.
— А после совещания никак нельзя?
— Нет, у меня дел по горло. Это ненадолго. Вот, — я взяла протянутый документ, торопливо пробежав глазами по тексту. — Кстати, ты сегодня чудесно выглядишь. Какое-то особенное событие?
— А? — я оторвалась от чтения, подняв глаза на пристально изучающегося меня начальника охраны. Хардин улыбнулся. Обычно я терялась, когда мне улыбались красивые парни, но сегодня этого не произошло. — Спасибо. Да, что-то вроде того. В общем, я прочла и согласна с написанным, — размашисто подписав бумаги, я побежала в зал совещаний.
— А мы тут сидим, гадаем, как же нам начать без главной особы, — где меня тут же встретило язвительное замечание босса. На этот острый серый взгляд можно было напороться и пораниться.
— Хардин просил меня подписать бумаги, — сдержано заметила я, стараясь не думать, как вчера проснулась с этим человеком в одной постели.
— Хм, а я наивно полагал, что для тебя он мистер Хейз, — сегодня Марк был особенно ядовитым.
— Мне выйти из класса, мистер Винздор, или я могу сесть за свою парту?
Он даже в лице поменялся. Что ж, я тоже умею кусаться. Заиграв желваками мой отчего-то взбешенный с самого утра босс, лишь коротко кивнул и на протяжении всего совещания меня упорно не замечали.
Попытки сосредоточиться на работе в течении дня иногда всё же венчались успехом, но в основном я либо гоняюсь за своими мыслями — дёргаными очумевшими хамелеонами, либо висну, как устаревшая программа. Случившееся необходимо каким-то образом принять, впихнуть в наспех сооруженный стандарт. Дурацкая неловкость и причём это только моя проблема, мой босс не парится, для него подобное, наверняка, стало обыденным, это его шаблоны. Мне стоит отключить анализ, оттолкнуться и двигаться дальше, если я собираюсь задержаться в этой компании. Оправдывает ли это твою цель, Мэлани?
Про обед даже не вспомнила, аппетит временно отключился. Вот почему я такая впечатлительная?! Мне мешает эта правильность, лезет в глаза, словно отросшая чёлка. На реплику Шоны: «Да ты у нас камикадзе,
Под конец рабочего дня тьма обрушилась на улицы раньше времени из-за внезапно сгустившихся туч. Гром красноречиво предупреждал, что быть дождю и что до спуска в метро я могу не успеть, а привычки носить с собой зонт у меня, увы, нет. Это настроение не поднимало, но когда в холле меня окликнул Хардин — я обернулась слишком живо, будто только этого и ждала. … М-да.
— Мэлани, всё ещё испытываешь себя на выносливость? Хотел предложить тебя подвезти.
Почему бы и нет? Красивый мужчина явно не считающий меня синим чулком, который точно способен вытеснить собой все мысли о Марке Винздоре.
— Глядя на погоду за окном, очевидно, что я буду не против, — улыбаюсь я, глядя на него. В ответ получаю удовлетворительный кивок.
И только мы подошли к выходу, как меня снова окликнули. Другим колючим тоном. Оказывается, моё имя можно произносить даже так. Словно хлыстом по спине.
— Мэлани! — собственно ему даже стараться не приходится, у него это получается само собой. — Мой водитель ждёт тебя на стоянке, отдашь ему цацки. Хардин, есть дело. Сейчас же! — нетерпящим отказа кивком, Марк позвал за собой своего начальника охраны. Хардину только и оставалось, что поджать губы и идти следом.
Не скажу, что я расстроилась, но что-то такое неприятное в душе шевельнулось. Зато домой доставили как большого начальника. А когда я отдала драгоценности, след Марка Винздора и вовсе выветрился из моей квартиры. С мыслями как-нибудь разберусь, вычеркивать незначительные события и малозначимых людей я умею, по крайней мере, умела раньше. Гибель Кита меня хоть и подкосила в своё время, но потихоньку я восстанавливаюсь, становлюсь прежней Мэлани.
Мы с Джипси забылись сном под какую-то набитую тайнами драму, выбранную наугад и размеренный шум шлёпающего дождя за окном, который отбивал по стеклу «всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо».
Глава 7
Первое, что произнес Лэндон, увидев меня, направляющуюся к своему столу:
– Всем надеть счастливую улыбку, босса не будет на месте целую неделю! Юхууу! Вот это удача!
— Ура!— вырвалось у меня и действительно стало легче. Чертова горная гряда свалилась с плеч, и даже появилось ощущение проклёвывающихся крыльев. Я стала замечать лица людей, работающих со мной рядом, держать плечи развёрнутыми, дышать получалось полной грудью и … улыбаться.
На третий день, за столик, где я неторопливо потягивала свой латте, ко мне подсел Хардин.
— Привет. Можно и мне пообедать вместе с тобой?
— Вообще-то, я уже собиралась уходить … — но видя, как он, улыбаясь, качает головой, я умолкаю.
— Пока Марк в отъезде, люди вспоминают, что значит расслабиться. Но ты упорно продолжаешь добираться на метро.
— Ага. Пока так. Но это не навсегда.
По его взгляду понимаю, что сейчас мне начнут задавать вопросы, а я этого в последнее время стараюсь избегать, поэтому тут же хмурюсь.