Доноры
Шрифт:
— Право на мою жизнь?! — Виктора даже подбросило в кресле. — Да кто вас просил вмешиваться? Это было частным делом, касающимся одного меня! Подумать только! Чьи-то права на мою жизнь… Надо же! Да пошли вы к дьяволу со своими претензиями!
— Прекрасно понимаю тебя, парень, — Рупперт благодушно махнул рукой. — Но поверь мне, я знаю и другое: жизнь — штука переменчивая. Сегодня тебе плохо, а завтра может статься и так, что ты ужаснешься замысленному в прошлом. И в принципе это «завтра» сейчас в твоих руках. Как ты решишь, так и будет. Откажешься сотрудничать с нами — пожалуйста. Возвращайся в свою каморку и ломай голову над тем, как расплачиваться
Виктору показалось, что Рупперт улыбнулся. Мавр сделал свое дело. Подразумевалась сдача позиций и классический вопрос: «А что можете предложить мне вы, мистер Рупперт?» Виктор упрямо сжал челюсти. Надо будет — объяснят и без его заискивающих вопросов…
Некоторое время Рупперт в самом деле молчал. В конце концов пошевелил крупными плечами и одобрительно заметил:
— А вы мне нравитесь, Вилли. Ей-богу, мы с вами сработаемся.
Впервые он назвал Виктора по имени и обратился к нему на «вы».
— Так вот, Вилли, взамен мы хотели бы предложить вам работу. Работу весьма необычную, сопряженную с риском. Скажу прямо: может быть, мы даже предлагаем вам смерть. Никто не гарантирует счастливого исхода. Все будет зависеть от вас. Повторяю: летальной концовки я не исключаю. Но даже в этом случае подобная гибель не будет похожа на то стыдливое мероприятие, что затевалось в гостиничном номере с горсткой зажатых в ладони дамских транквилизаторов. В нашем деле смерть носит по-настоящему мужской характер. Зачастую это смерть героическая, а главное, далеко не бессмысленная. Наши волонтеры погибают на боевом посту, как погибает солдат, защищающий родину. Они помогают городу и делают этот мир немного чище и светлее. Кроме того, смерть вовсе не обязательна. Семьдесят процентов сотрудничающих с ОПП, как правило, остаются целы и невредимы. В случае ранений мы, разумеется, предоставляем экстренную медицинскую помощь. А в квалификации наших врачей, думаю, вы уже успели убедиться. В итоге же, выполнив работу по контракту, вы становитесь обладателем кругленькой суммы в пятьдесят тысяч долларов.
— Полсотни кусков?
— Именно!
— Но вы до сих пор не упомянули о сути работы.
Рупперт грузно отошел от окна и опустился в кресло напротив Виктора. Лицо у него оказалось гладким, неприятного желтоватого оттенка. Глаза ничего примечательного собой не представляли. Главной эффектной деталью внешности Рупперта оставался его хищный нос.
— Мы называем это «работать донором», Вилли.
— Донором?
— Да, донором. Ибо по своей сути это не что иное, как чистой воды донорство. Нет, нет!.. Вы снова меня неправильно поняли. Речь идет не о переливании крови и каких-либо опасных операциях. Вы делитесь с человечеством не кусочками кожи и не глазной роговицей, вы делитесь с ним спокойствием и счастьем.
— Не понял?
— Да, Вилли, да. Спокойный ток жизни — это тоже своего рода капитал, и, как всяким капиталом, им вполне можно делиться. Вы, конечно, можете заявить, что в вашем случае никаким спокойствием не пахнет, но уверяю вас, вы попадете впросак. В том-то и заключается парадокс! Даже тогда, когда человек не в состоянии помочь самому себе, он может помочь окружающим. Хотите примеры — пожалуйста! Человек, неизлечимо больной, собирается с духом и отправляется устранять опасную утечку на какой-нибудь атомной станции. Ничем не ухудшая собственного безнадежного положения, он оказывает существенную помощь другим.
— Вы
— Вы слишком спешите с выводами. — Рупперт озадаченно поскреб поросшую темным ежиком макушку. — Не следует понимать меня столь буквально… То, чем занимаемся мы, достаточно невероятно. Собственно говоря, мы эксплуатируем открытие, до сих пор как следует не изученное, но которое уже сейчас способно приносить ощутимую пользу. Я не принадлежу к числу краснеющих по любому поводу моралистов. В конце концов человек тысячелетиями разжигал огонь, поджаривая пищу, согревая продрогшую плоть. При этом он знать не знал ничего о плазме, о ее действительной природе и возможностях. Нечто подобное происходит и сейчас. Нынешний наш огонь спасает правопорядок в городе, все прочее — второстепенно.
— Что за скверная привычка ходить вокруг да около? Скажите прямо, чего вы хотите?
Рупперт поморщился.
— Прямо… Если бы это было так просто, я сказал бы давно. В будущем мы намереваемся сажать наших потенциальных доноров перед компьютерами. Знаете, бывают такие обучающие программы — парочка лазерных дисков — и все в порядке!.. Так было бы значительно проще, но, увы, пока мы вынуждены беседовать вживую.
Глаза Рупперта изучающе взглянули на Виктора.
— Представляете ли вы себе, что такое фактор риска?.. Нет, нет, не спешите с ответом! Наперед заверяю вас: ничего об этом самом факторе вы не знаете. Более того, и мы знаем немногим больше, однако с помощью специальной аппаратуры мы способны изменить ваш индивидуальный фактор, увеличив до предельно допустимого. Такой вот забавный парадокс… — Руки Рупперта пришли в движение. — Попробую обрисовать… Итак, вообразите себе замкнутую систему. Скажем, десяток среднестатистических жителей города. Фактор риска одного из них искусственно увеличен. Что произойдет в таком случае?
Виктор неопределенно пожал плечами.
— А произойдет, Вилли, удивительная картина. Все беды и несчастья девятерых автоматически перекочуют на испытуемого десятого. Так солнечный свет, равномерно рассеиваемый по поверхности, с помощью линзы фокусируется на одной крохотной точке. Всем вместе им было просто тепло, одному станет чертовски жарко. И он молодец — этот десятый! Он замечательный парень, потому что собственной грудью закрывает амбразуру, огонь из которой косит всех подряд.
— Не очень понимаю, к чему вы клоните?
— А я уже обмолвился. Мы способны создавать подобную фокусировку. Да, да, Вилли! Медленно, но верно, наука добрела и до этой тайны.
Виктор изобразил на лице презрительную усмешку. Все это очень напоминало гадание цыганки. Размеренная речь вещуньи, доверчивый взгляд простачка. Да только он-то отнюдь не простачок!
— Чепуха! По счастью, манипулировать бедами не в состоянии пока никто. Если вы, конечно, не имеете в виду некие божественные силы. Это не камешки, что можно пересыпать с ладони на ладонь.
— Верно, не камешки, — Рупперт кисло улыбнулся. — И тем не менее, к означенному явлению мы сумели подобрать ключик. Вероятно, не самый универсальный, но кое-каких результатов с помощью этого ключика мы достигаем. В той самой системе, которую я описал, девятеро из десятерых будут страдать намного меньше. Разумеется, за счет возросших мучений десятого. Такая вот немудреная игра. Увы, но баланс поддерживается лишь подобной несправедливостью.
— Словом, вы предлагаете мне стать этим десятым?