Доноры

Щупов Андрей Олегович

— Долго это все проходит?

— Тридцать-сорок секунд. И беспокоиться нет оснований. Процедура совершенно безболезненная.

— Я понимаю, — Виктор с иронией кивнул. — И спасибо за объяснения, док!

Борхес его уже не слышал. Прозрачный колпак поднялся и опустился. Доктор стоял уже наружу, ловушка захлопнулась.

Коренастый инструктор с дубинкой в полусогнутой руке шел чуть впереди. Следом за Виктором шагал Таппи — один из тех, кто брал его пару дней назад в гостинице. Они не слишком задержали его здесь. Отчасти Виктор был даже разочарован. Доноров выбрасывали на улицу, едва объяснив суть дела. При всем при том — в определениях донорской профессии никто не скупился на высокие слова, и отчего-то ему казалось, что говорят

они это вполне искренне…

Монотонным голосом инструктор напутствовал его последними наставлениями:

— Одежду и ботинки рекомендуем не снимать. Куртка и брюки из особого кевларового волокна. На груди расположена пара керамических пластин. То же самое со шляпой. Под внешним фетром — стальная каска…

— То-то она такая тяжелая!

— Лучше будет, если ты потерпишь эту тяжесть. Она спасет тебя от множества мелких неприятностей.

— Ага, вроде того кирпича, что падает на голову, — Виктор нервничал, и язык его работал сам по себе. В эту минуту он просто не способен был сдерживаться.

Инструктор скосил на него равнодушный взгляд и тем же монотонным голосом продолжил:

— Датчик с мизинца снимать также не рекомендуется. Без него мы не сможем следить за твоим передвижением. Рацией пользуйся лишь в крайнем случае. Частоты могут прослушиваться случайными радиолюбителями. Таких в последнее время развелось сверх головы. По той же причине запрещается разговор в эфире открытым текстом. С основными кодовыми словами тебя ознакомили. — Инструктор зло взмахнул дубинкой, задев стену. Крупная голубая искра звонко треснула на металлическом кончике резинового оружия.

— Славная вещица! Почему мне не выдали такую?

Инструктор пропустил его слова мимо ушей. Судя по всему, игра в вежливость кончилась, и Виктор начинал понемногу заводиться.

— Я, кажется, задал вопрос! Ты не слышал, сержант? Почему мне не дали никакого оружия? Рупперт ничего не говорил об этом.

— Вооружение доноров запрещено инструкцией. Мы руководствуемся статьями закона и не намерены разводить стрельбу на городских улицах.

— А если будут стрелять в меня?

— За это тебе и платят, приятель. Кроме того, есть рация. Приспичит, выходи в эфир. Глядишь, кто-нибудь и откликнется.

Инструктор задержался перед массивной, выходящей на улицу дверью. Лязгая тяжелыми замками, снова покосился на Виктора. В глазах у него таилась усмешка.

— Удачи тебе, донор! — крепкая рука хлопнула Виктора по плечу. Готовый увидеть ту же ехидную усмешку, он обернулся к Таппи. Но нет, этот парень глядел на него иначе — даже, похоже, сочувствовал. Прежде чем шагнуть за порог, Виктор благодарно ему улыбнулся.

Теплый ветер шевелил волосы новоиспеченного донора. Окрашиваясь в малиновые тона, солнце неторопливо уползало за крыши. Виктор взглянул на часы. Десятый… — и всего ничего до полуночи. Инструктор говорил, что утро и день проходят терпимо. Главные донорские злоключения начинаются с приближением ночного времени. Что ж, великолепно! Его выпустили под самый занавес!..

Озираясь по сторонам, Виктор двинулся по улице. Пока ничего не происходило. Или ЭТО не происходит так сразу?..

Ветер с шорохом подволок к его ногам измятую газету. Осторожно переступив через нее, он приблизился к витрине. На кого он похож в этом балахоне? Виктор повернулся чуть боком. Наверное, не так уж страшно, но четверо из пяти с уверенностью отнесут его к категории бродяжек. Впрочем, если этот кевлар в самом деле чего-то стоит, можно и потерпеть. Он пристукнул по асфальту каблуком. Вот ботинки ему нравились! Мягкая и вместе с тем прочная кожа, высокие, как у сапог, голенища, ребристая подошва, позволяющая ступать без опаски, надежно ощущая под собой землю. Глубоко вздохнув, Виктор подмигнул отражению в витрине.

Что-то не спешит его заметить океан событийности. Или он не такой уж зрячий?.. Виктор ощутил, как губы сами собой вытягиваются в кривую насмешливую дугу. Занятно! Он приступил

к работе, в которую до сих пор не верил. Ни Борхес, ни Рупперт так и не убедили его. Шапок-невидимок не бывает. Как и ковров-самолетов. Эти же деятели утверждали обратное. И ничего в том не было удивительного, что втайне от окружающего мозг Виктора продолжал вновь и вновь прокручивать ситуацию, пытаясь отыскать скрытый подвох, некий зловещий умысел, ускользнувший от внимания хозяина. В сущности реальных объяснений могло быть сколько угодно. На доверии простачков процветает добрая треть человечества…

Что-то капнуло ему на плечо. Дождь? Виктор задрал голову. Стая проплывающих птиц и ни одной тучки. Понятно. Он брезгливо стряхнул с куртки зеленоватый комочек. Сорвав с дерева листок, вытер пальцы. Может, так они и начинаются — донорские злоключения? Позади заурчал мотор, по дороге скользнул свет фар. Виктор поднял руку. В отделе профилактики его снабдили небольшой суммой денег. Он мог бы добраться до нужного ему района на машине. Правда, среди множественных запретов, внушенных инструктором, был и тот, что воспрещал использование какого бы то ни было транспорта. Риск возрастает до верных девяноста девяти процентов, убеждал инструктор. Лобовое столкновение, и никакая ловкость уже не спасет…

Машина и в самом деле оказалась такси, но ехала чрезвычайно странно. Она то и дело петляла, въезжая колесами на бордюр, соскакивала обратно.

Почувствовав неладное, Виктор сошел с дороги на тротуар. А в следующую минуту такси, взревев, ринулось прямо на него. Улочка была довольно узкой, и Виктора спас бетонный надолб, бывший, очевидно, когда-то вполне породистым телеграфным столбом. Машина со скрежетом вонзилась в препятствие, изуродовав передок и разбив одну из фар. Виктор успел заметить, как ткнулось в лобовое стекло очумелое лицо водителя. Чувствуя, что внутри поднимается мелкая неприятная дрожь, Виктор поспешил к такси. Стекло в дверце было опущено, и ему с расстояния шибануло в нос перегаром. Пьяно покачивая головой, водитель пальцами трогал разбитый лоб. Виктор шагнул вплотную к машине. Дрожь обратилась в бешенство. Только сейчас он отчетливо понял, что на его месте могла быть какая-нибудь старушонка или просто не очень проворная женщина. Без сомнения, жертва уже лежала бы под колесами этого нализавшегося кретина.

Чуть наклонившись вперед, левым кулаком он резко ткнул в скулу шоферу. Лязгнув челюстью, тот опрокинулся на сиденье и немедленно попытался достать Виктора ногой. Связываться с ним было бессмысленной тратой времени. Все еще ощущая внутреннюю дрожь, Виктор сплюнул на тротуар и зашагал от машины.

Добравшись до улиц, обозначенных инструктором в маршрутной карте, он уже не сомневался, что океан событийности или нечто чрезвычайно похожее на него существует в действительности. Воробьи, голуби и прочая крылатая мелюзга продолжали гадить, с исключительной меткостью пачкая его шляпу и куртку. Он всерьез начинал задумываться о том, что надо купить зонт, но магазины были уже закрыты. Еще одна машина сделала попытку сбить обляпанного птичьим пометом пешехода, и на этот раз отскочить в сторону не удалось. Виктор успел лишь оттолкнуться от тротуара и, скрючившись эмбрионом, удариться о крышу сверкающей лаком нарушительницы. Будь это какой-нибудь джип, происшествие могло бы закончиться печально. Но это была двухместная спортивная модель обтекаемой формы, и прокатившись по корпусу автомобиля, Виктор рухнул на землю без единой серьезной травмы. Три или четыре синяка — так оценил он свои потери. Не остановившись, машина поддала ходу и скрылась в конце улицы, а вокруг Виктора немедленно собралась толпа любопытствующих. Отряхиваясь, он слышал, как кто-то восторженно рассказывал приятелю или приятельнице: «Представляешь, все вышло, как в кино! Визг тормозов, удар, и он завертелся. И полюбуйся, стоит, как ни в чем не бывало! Может, он на самом деле снимается в фильмах? Как думаешь, можно его спросить об этом?..»