Донос мертвеца
Шрифт:
Оставались только краги, заканчивающиеся сдвигающимися и раздвигающимися черепицей пластинками, скрепленными еще двадцатью четырьмя подвижным заклепками.
Почти все. Теперь можно взяться за шлем — новенький остроклювый армет с выпирающим подбородком, горловым прикрытием, двумя большими заклепками, позволяющими сдвигать забрало, небольшой ручкой, за которую забрало проще ухватить неуклюжей латной рукавицей и трубкой на затылке, чтобы вставлять красочный плюмаж. На этот раз рыцарь решился обойтись без шлема, повесив его на приклепанный справа к кирасе крюк для удержания копья в походном положении.
— Вам помочь дойти
Уверенной походкой он вышел на улицу, вдохнул оказавшийся после палатки неожиданно морозным воздух, огляделся: без шлема окружающий мир казался неожиданно большим и широким. Одни кнехты, бросив догорающие костры, уже собирались в походную колонну, другие лихорадочно заканчивали грузить на сани свернутые палатки господ рыцарей. Но, что неприятно поразило командующего, дерптский епископ уже возвышался в седле, в своем черном меховом плаще — настолько длинном, что одновременно он мог служить и попоной для гарцующей под седлом лошади. Можно подумать, он ждет пробуждения лагеря чуть не с самого вечера!
Священника окружало семеро конных воинов, одетых в коричневые и синие суконные гарнаши с длинными рукавами. Кавалер подумал о том, что снизу у них наверняка поддеты или кирасы, или кольчуги — но внешне небольшой отряд выглядел подчеркнуто мирно среди сверкающей железом армии.
Кавалер Иван, придерживая левой рукой рукоять меча, решительно направился к своему коню, также одетому в железо, оглянулся на оруженосца и кнехтов. Те подбежали, помогли ему вставить ногу в стремя, потом дружно подняли наверх. Высокая лука седла надежно зажала воина спереди и сзади, приняла на себя часть тяжести доспеха. Сын Кетлера перевел дух, снял с крюка шлем и перевесил его на седло. Курт подал лэнс и побежал к своей лошади. Рыцарь установил копье вертикально, закрепил его за крюк, легонько кольнул шпорой коня, направляя его к священнику.
— Нам еще долго бродить по лесу, господин епископ? — громко спросил он. — Помнится, именно вы взяли на себя обязанности проводника.
— Нам осталось пересечь два озера, господин кавалер, и пройти по одной протоке. Я думаю, сегодня к вечеру мы выберемся на Лугу. Если, конечно, не станем ожидать заката здесь.
— Не станем, — на скулах командующего заиграли желваки. — Трубач! Играй поход!
Разумеется, еще не все кнехты успели уложить палатки своих господ на повозки, и часть лошадей все еще бродят без седоков — ничего. Через час-другой нагонят и встанут в общий строй. Впредь наука: укладываться быстро, а не тянуть со сборами до полудня…
Покамест армия находится в диких необжитых лесах, можно поменьше беспокоиться о враге и побольше — о дисциплине.
Зализа проснулся от звука коротко тренькнувшей тетивы, откинул край медвежьей шкуры и выглянул наружу. Бояре в большинстве уже успели подняться, тут и там горели костры, над наволоком полз запах горячего варева. Опричник вздохнул и выбрался из теплого логова наружу.
С луком баловался латынинский новик — видать, не давало ему покоя мастерство тощей иноземки. Купец Логинов, выстроивший свои сани в круг на лужском льду, разворачивать обоз явно не собирался и тоже разводил огонь. Оно и понятно. Его полтора десятка людишек от татей али скоморохов, может, и отобьются, но против армии, естественно, не выстоят. А потому
— Не отстанет, — понял Зализа. — Пока к Пагубе не свернем, так и останется за спиной висеть.
— Эй, Семен! — окликнул его боярский сын Старостин. — Подходи, каша поспела.
Это дело упускать было нельзя, и опричник немедленно извлек из спрятанной в валенок тряпицы свою изрядно погрызенную, но все равно любимую ложку. Потому как Нислав тоже оказался принят в общую артель, у котла все восемь человек не помещались, и пришлось строить круг — первый воин зачерпывал гречневую кашу с длинными мясными волокнами, отходил в сторону и, прихватывая губами разваренную крупу, отходил в конец очереди. К тому времени, когда он снова приближался к котлу, ложка как раз опустошалась и пора было зачерпывать новую.
— Ты мои припасы в общий котел тоже сосчитай, — сказал Феофану опричник, когда в котелке показалось дно. Опричник тщательно облизал ложку завернул ее назад в тряпицу и добавил: — Не назад же мне их везти? Только это мы на вечер отложим. А пока пошли седлать.
Бояре разобрали из табуна на реке своих коней, уложили на место скатки и котомки, затянули подпруги, и вскоре все поднялись в седло. Зализа неторопливо двинулся вперед, по уже изрядно проторенной купеческими санями дороге.
Торговый гость Кондрат, как он и предполагал, пристроился в хвост колонны, благо излишне погонять упряжных лошадей не требовалось — опричник вперед не торопился. Так, не походным маршем, а неспешным ленивым шагом рать двигалась еще часа два, пока после очередной излучины впереди не открылся довольно протяженный участок реки. Здесь Зализа и вовсе остановился.
Его нагнал Феофан Старостин, остановился рядом, немногим впереди Нислава. Чуть позже подъехали соседи — бояре Мурат и Иванов, пристроились с другой стороны, не решаясь прервать раздумья государева человека.
— А ладно стреляет иноземка, — неожиданно вспомнил Дмитрий Сергеевич. — Хорошо, что мы летом их не нагнали. Половину витязей бы изранила.
Опричник повернул к нему голову, и боярин Иванов тут же поинтересовался:
— Так пошто стоим, Семен Прокофьевич?
— Нислав, — вместо ответа повернулся к своему телохранителю Зализа. — Ерошинского новика найди. Скажи, нужен.
К тому времени, когда бывший милиционер высмотрел в воинской колонне знакомое лицо и поманил паренька за собой, к опричнику успели подтянуться купец Логинов со своими «подхватными людишками», одетыми в толстые тегиляи, и еще несколько взрослых, опытных бояр.
— Рассказывай, — приказал Зализа новику, объехавшему его спереди. — С самого начала. Что я приказал?
— Пройти отцу с нами до Гдова. И гонцов посылать, коли все в порядке.
— Откуда?
— От Бора, с Пагубы перед устьем, от Лядов, ну и самому отцу возвращаться, коли все ладно будет.
— Как вы шли?
— Перед Раглицами первый раз остановились, потом в Бору заночевали, и отец меня назад послал. Дальше я не знаю.
— Когда новик вернулся? — поинтересовался боярин Батов.
— Позавчера ввечеру, — ответил Зализа.
— За день Пагубу всю пройти можно, — почесал нос рукоятью плети Феофан. — А то и назад вернуться.
— Это да, — согласился боярин Батов. — День туда, день назад. Вернуться должен уже вестник. Давно вернуться. Что делать станем, Семен Прокофьевич?