Дорога в Лефер
Шрифт:
– Вот сейчас мы тебе устроим! – Олаф хотел было рвануться вперед, но неведомая сила словно бы приморозила его ноги к полу.
И точно! Половицы покрылись кромкой льда, схватившего подошвы их сапог. Слуги поднесли доспех к де Местру-младшему. Он опустился коленопреклоненно, с блаженством на лице взирая на металлическое облачение, испускавшее болотное сияние. Раздался жуткий лязг: будто бы клещами сминали ржавые листы железа. И точно! Доспех на глазах менялся. Под воздействием нездешнего света металл словно плавился, меняя форму. Три удара сердца спустя доспех преобразился до неузнаваемости. Вместо кирасы – какие-то кожаные лоскуты, которые пристало носить уличным торговкам. Вместо какого-никакого, а шлема, – шафтская каска с забралом. А вместо металлических наколенников – посмешище! Олаф побоялся бы на рыбалку в этаком виде пойти, не то что на войну! Но де Местр– Его больше здесь нет, – торжествующе произнес Анри.
Он распахнул объятия, отчего волосы на голове Олафа встали дыбом. Так встречают только богов или…
– Приди к нам, великий Нарсо, повелитель демонов, видевший рожденье преображенного мира! Взамен труса мы дали тебе героя! Жертву!..
*** В покрытых непроходимыми зарослями кустарника холмах вздрогнул сутулый, старый человек. Он замер, прислушиваясь к далекому, не слышимому никем, кроме него, ветру. Он нес с собой аромат соли, соли морской, с близкого моря, – и соли крови, что текла в жилах его предков вот уже десятый век подряд. А вместе с ветром шел зов. И – вызов. Юный храбрец! Анри, веривший в древние легенды, воспитывал своего сына на них. Что ж…Тяжкий выбор…Мир затрясется, или… Или у мира есть шанс? Те, четверо? В них чувствовалась великая сила, грозная сила, под стать той, древней. Если они примут бой – кто знает, может, им повезет? А может, никакого боя не случится: придет Судия, и всех заберет с собой…Далеко-далеко, за самый окаем… Молчальник так и стоял на месте. Он слушал ветер и ждал вестей. Вестей о бремени, которое он много-много лет назад побоялся – принять… А может, осмелился отказаться от него?.. Ночь должна была всех рассудить. Долгая, самая долгая за прошедшую тысячу лет ночь… *** – А, так он дух демона призвал! Ха! – рассмеялся орк. Он почувствовал себя практически успокоившимся. Но – только почувствовал.– Это может раскачать Великое древо! А значит, сюда придет Хранитель, и серпом своим обрежет гнилой росток! – с вызовом выкрикнул Рагмар, сын Агмара, никогда не видевший духов, но веривший в них так же, как поэт – в последний луч заходящего солнца. – Ха! Он пронзит тебя! Победит! Я призываю тебя, Хранитель и Великий Черный шаман нашей ветви Великого древа! Взываю к тебе и твоему суду, скорому, праведному и вечному! Взываю!
Воздух подернулся рябью. Болотные огни потускнели. Барон оскалился, и глаза его налились кровью. Еще чуть-чуть, думал Олаф, и он обернется волком. Ведь он настоящий оборотень. Такими они и бывают в сказках! Стукнуло сердце. Тук. Тук-тук. Стукнуло дважды. А барон оставался человеком. Верно, был он оборотнем, но только не тем, что в сказках. Те оборотни шкуру меняли…– Не смей! – зарычал де Местр. – Не смей! Тебе не остановить нас!
В руках его, словно бы из воздуха, оказался меч. Он поднял его высоко над собой. Слуги тут же ощетинились дубьем и кинжалами.
– Я призываю тебя, Палач угрожающих миру сему, – выдохнул Олаф. – Рассуди, кто нарушает Равновесие.
– Приди сюда, хранитель, – только и смог произнести Ричард.
Его ребра обратились в куски льда. Взор его помутился, в глазах плясали тени, и…
Кровь…И крики…И кровь…И крики…И огонь. Мама…Мама!!! Сквозь пелену он видел, как мир остановился на мгновенье. Вот мелькнул длиннополый плащ, стелившийся по земле, с объёмистым капюшоном, откинутым на плечи, и рубаха с короткими рукавами. И меч, судя по всему, был "фирменным" двуручником палаческим. Хотя и висел он на спине, практически скрытый от глаз "маленького, но очень гордого отряда", но торчавшая массивная рукоятка и своеобразная гарда не оставляли сомнений в "родовой принадлежности" оружия не оставляли…Лишь одна вещь никак не вязалась с облачением палача: широкая повязка, скрывавшая– Что…что это было?.. – де Местр выглядел щенком, напуганным, жмущимся к маме. – Что…это…было???
– Палач приходил…– сглотнул Олаф. – Но…
– Но он не пришел. Он где-то далеко. Он не может придти, – отчеканил Конхобар. – Он сражается…
Уж герою-то Альбы, прошедший сквозь горнило сотен сражений, стыдно было б не признать воина, схатившегося не ради чести и славы, а за самую жизнь. Но у Конхобара было пять зрачков, и через них он видел мир чуточку лучше. Он разглядел лицо Палача сквозь капюшон, – и глаза. Глаза, видевшие многие столетия. Глаза юноши, отчаянно дерущегося за право вернуться домой…
Что-то происходило с миром, что-то, не дававшее Палачу придти сюда, в замок де Местров, где творилось нечто невообразимо страшное и ужасное.
– Ушел! – барон едва не подпрыгнул до самого потолка, поняв, что в зале отнюдь не прибавилось народу. – Ушел! Ха! Испугался! Да! Да! И все благодаря тому, что мы напоили его силой уходящего мага! Да!
Де Местр во все глаза смотрел на Ричарда. Тот едва нашел в себе силы, чтобы поднять голову. Они смотрели глаза в глаза, душа – в душу. Магус почти успел понять, что хотел сказать барон. Но догадка была страшной
– Да, да, ты прав, – ответил на безмолвный вопрос де Местр. – Это я подстроил вашу встречу с Дельбрюком. Оболочка, в которую заключен великий Нарсо, не обладает своею силой – и потому не может сама пробудить его. Но стоит ей только наполниться в нужный день…В нужное время…В нужном месте…Наполнить силой уходящего, чтобы обмануть Равновесие, чтоб тупой Палач-исполнитель не увидел, как вместо уходящего кое-кто приходит…А ты не чувствовал его магию…Ведь ты покрылся магией Дельбрюка, как пеплом от костра. Ха! Да это и есть пепел. Пепел твоего свихнувшегося под конец учителя! Не правда ли, идеальный план? А?
Де Местр облизнулся.– Я вынашивал его годами. Слухи доносились из Лефера, войны шли, наемники воевали, – а я складывал косточки в скелет… От вас требовалось нарастить на него мясцо…
Де Местр причмокнул.– А мой сын выступил сосудом. Все так. Все правильно. Все мне удалось.
Факелы задуло налетевшим вихрем. Повсюду замелькали болотные огоньки. Де Местр-младший поднялся с колен. Он начал шевелить рукой.
– Нарсо! Великий повелитель Нарсо приходит! И мы, хранители, передадим ему владения в целости и сохранности! Тринадцатый город снова будет под его властью, а после – и весь мир! Да!.. И вы станете первой жертвой во славу его! Во славу! Славу! Слава! Слава! Ва…!
Все сложилось в голове Ричарда. Но это было так неважно…Тепло уходило из него. Сила вот-вот должна была вырваться наружу, и тогда…О, никакой Нарсо не совладал бы с ним…Жаль только, что его друзья…Друзья…
*** – Вы знаете, Ричард, что самое главное в жизни? *** В комнате стало еще темнее. Поднялся ветер, закружилась вьюга, пробиравшая не до костей – до самой души. Наемники были не в силах сдвинуться. Рагмар хотел было обратиться к духам – тщетно: губы покрылись коркой и смерзлись. Из пасти раздавался только вой бессильной ярости. Болотные огоньки закружились вокруг де Местра-младшего. Они двигались все быстрее и быстрее, все ближе и ближе. Мелькали лица, похожие до безобразия…Нет! Это было одно и то же лицо, отражавшееся во всех огоньках. Холодное, злое, оно полнилось горделивым торжеством. Вот-вот сбудутся древние мечтанья! Де Местр-младший двигался странно…А, нет! Это сам доспех двигался, поддаваясь чужой и чуждой воле. Вот качнулся глупый шлем. Заколыхались до того бездвижные кожаные ремешки. Дернулся левый сапог. Затем – правый. Болотные огоньки уже не плясали – они неслись с невероятной скоростью. Прямо напротив рта де Местра-младшего образовалась призрачная воронка, острием метившая прямо в горло жертве. Миг – и огоньки начало засасывать сквозь воронку. Рожа, сверкавшая в них, расплылась в мерзкой улыбке.– Он возвращается! Он вернулся! Славьте славного Нарсо! Славьте нашего великого владыку! Да увидит Хэвенхэлл пришествие своих хозяев! Славься, могучий Нарсо! Славься, великий Нарсо! Славься!!! – воздев руки к доспеху (все, что было в этом от де Местра-младшего, исчезло), напевал Анри. – Славься, необоримый Нарсо! Славься, владыка демонов! Славься, господин Тринадцатого града!..
– Мда…А с фантазией у него туго…– сила негодования Олафа была такова, что он смог произнести это даже сквозь ледяную преграду.