Дорога в сто парсеков
Шрифт:
Последние бастионы свои профессор сдавал почти без боя, хотя иногда и вспыхивал и бил собеседника колкими вопросами.
– Вы говорите, что контакторы должны находиться возможно ближе к зрительному нерву?
– Точно, - ответил инженер, наклонившись над схемой с электропаяльником в руке.
– Но ведь контакторы будут наводить биотоки и в соседних центрах.
– Контакторы будут направленного действия, - указал инженер на схему прибора.
– А возле приемо-передатчика предусмотрены фильтры. Они отсекут ненужные токи, и на сетку первой лампы-усилителя попадут лишь токи зрительных нервов.
– Убедили! Только помните,
– Знаю, Иван Михайлович.
– А на ком думаете провести ваши первые опыты?
– Думаю, на крупных животных. Например, на собаках.
– М-да!… - только и ответил профессор и начал ходить снова.
Случайно он посмотрел в окно и увидел, как по тротуару улицы идет высокий бледный человек, палкой ощупывая дорогу. Конечно, это один из той большой армии слепых, для которых они с инженером трудятся. Профессор проводил взглядом прохожего. Казалось, слепой напряженно всматривается в вечную тьму окружающей его ночи. Наступит ли день, когда он будет ходить по улицам, оглядываясь, поднимая голову, чтобы проследить за пролетающим самолетом?
Профессор тихо подошел к инженеру и встал у него за плечами.
– И сколько же займет времени это ваше испытание… на крупных животных?
– спросил он.
– Думаю, с полгода, - спокойно ответил инженер.
– Милейший Сергей Васильевич! Вряд ли собака сможет помочь нам в корректировке и настройке прибора. Собачий лай расшифровать невозможно. Нужен человек! Ведь не убьет же его этим мизерным током!
Инженер оторвался от схемы и положил паяльник на рогульку.
– Осторожность, Иван Михайлович, не помешает. Еще неизвестно, на какой дозе тока мы остановимся. Могут быть и серьезные неудачи.
– В радиотехнике, конечно, я смыслю немного, - ответил профессор, - но думаю, что большой беды не будет, если часть токов попадет на соседние центры. Человек лишь заговорит чепуху - и только. Напрасно, голубчик, меня пугаете, - голос профессора стал мягким и ласковым. Он сел в кресло и опустил ладони ему на колени.
– Вот, батенька. Посредством чувств человек составляет суждение об окружающем его мире. Прежде всего он видит что-то, потом слышит, касается рукой, ощупывает, нюхает. И все это гамма его ощущений. Человек, лишенный чувств, похож на здание, у которого наглухо забиты окна и двери. Внутри такого здания стоит вечная тьма. Однажды после войны я попал в приют слепо-глухонемых. Так вот. Туда же приехали артисты и устроили им концерт. Посреди зала стоял рояль, и великолепный пианист играл Шопена. И, понимаете, они, слепоглухонемые, слушали эту музыку. Но как! Они держались за рсяль руками, прижимались к нему лбами и подбородками.
– Это страшно, Иван Михайлович!
– Нет, почему же? Трогательно, пожалуй. Но я еще не кончил. Повели этих слепо-глухонемых как-то в баню, и один из них отстал и потерялся. Но вечером все-таки пришел. Вы спросите, каким образом он нашел приют? Отвечаю его же словами: по запаху. Каждый дом пахнет по-своему.
– Этого не простишь себе, Иван Михайлович!
– Инженер от волнения встал и потер лоб рукой.
– Наглухо запертые люди! А какого исполинского труда им стоит постигать то, что так доступно зрячим!
– Так вот, милейший Сергей Васильевич. Давайте-ка начнем испытания аппарата. Попробуем аппарат сначала на себе. Ей-богу, не очень это опасно. Но какая радость придет к слепым, если в тьму их мозга вдруг ворвется тонкий луч солнца,
– Хорошо, - согласился инженер.
– Дайте недельку, чтобы я смог грубо отрегулировать компенсаторы на собаке. А череп ей тоже придется взломать. Но клянусь, Иван Михайлович, это будет последняя.
– Да бросьте вы сентименты, батенька мой!
– ответил профессор, расхаживая по лаборатории еще быстрее обычного.
– У вас повышенная нервная возбудимость. Отдыхать надо, да некогда.
Вечером, когда профессор уже ушел, инженер вдруг услышал нетерпеливое дыхание за своей спиной. Он оглянулся и увидел сконфуженное лицо Миши.
– Ну, Мишель, теперь скоро.
– Инженер понимал нетерпение лаборанта: с ним жили старушка мать и взрослая сестра, ослепшая в детстве после оспы.
– Сестра интересуется, Сергей Васильевич. Рассказать ей я толком не смог. Непонятного много.
– Сейчас, - откинулся инженер на спинку кресла и, растирая кисти рук, пригласил: - Садись сюда. Ты знаешь, наша работа преследует цель дать зрение слепому человеку. Но как мы сделаем это? А вот как. Я, зрячий человек, надеваю на голову этот шлем с рожками. В рожках этих заключен приемопередатчик. Он улавливает биотоки моего зрительного нерва, усилитель усиливает их - вот этот, что стоит на столе, - и передает в эфир посредством маленькой антеннки. Ясно?
– Ясно, - задвигался в кресле Миша.
– Я радиоволнами передаю в эфир то, что вижу. А ты, слепой, идущий рядом со мной, принимаешь радиоволны на свой шлем с рожками. Но рожки твои - это уже компенсаторы, передающие биотоки твоему зрительному нерву. И ты моими глазами видишь. Понял?
– Понял, Сергей Васильевич, - вскочил Миша.
– И сколько же слепых можете обслуживать вы один?
– Да, так сказать, практически неограниченно. Лишь бы они не очень разбегались.
– Здорово!
– выпалил Миша.
– Теперь расскажу ей.
– Он вскочил и уже у самой двери прибавил: - Спасибо! Если испытать что надо будет, я человек здоровый и пользу могу принести, - и выскочил в дверь.
– Ну вот еще!
– улыбнулся инженер и, закурив папиросу, снова взял паяльник. Но, капнув горячей канифолью на руку, вскочил и запрыгал на одной ноге около стола.
Прибор налаживался трудно. Собака с перерезанным нервом зрения мотала головой, виляла хвостом, истекала слюной и делала много непроизвольных движений. Профессор шевелил пальцами у нее перед глазами, но она, унюхав руку, старалась лизнуть ее. Небритый инженер сидел около стола и жевал папиросу. С собакой происходит то, о чем, кажется, предупреждал профессор: токи плохо фильтруются и попадают не по назначению. Миша тоже крутился около собаки. Он, казалось, готов был встать на четвереньки и жалобно залаять вместе с ней. Наконец профессор оставил собаку и, досадливо наморщив лоб, произнес:
– Думается мне, что усиление слишком велико. И токи действительно попадают на соседние нервы. Оттого собака и раздражена.
– Согласен. Но почему нервы реагируют на такую низкую частоту? Ведь она же отличается от их собственной.
– Это вы мне, батенька, не рассказывайте. Мое дело потрошить.
Профессор уселся рядом.
Они посовещались и после короткого опора записали выводы:
"1. Снизить усиление. Регулирование подачи вести на крайне малом токе.
2. Разработать компенсаторы-индукторы узконаправленного действия".