Дороги в темноте
Шрифт:
– С головой ты выглядишь лучше. – Скромно заметил он. Я усмехнулась – он еще и юморит, смотри-ка.
– Прикрой меня, – я в очередной раз целеустремленно согнулась пополам, заканчивая распутывать веревки. Освободив свои ноги, я взялась за ноги Идунна, который в это время метко осыпал возмущенных купцов их же товаром и заковыристыми словечками. Все это он делал одновременно и настолько быстро, что какие-нибудь метатели ножей руки бы себе по локоть съели от зависти. Как только я управилась, он хотел было спрыгнуть, но я придержала Айду за руку:
– Убиться хочешь? На такой скорости спрыгивать с этой верхотуры – верный способ что-нибудь себе сломать. А если не сломаешь сам – эти ребята, там, внизу, с удовольствием тебе помогут.
Оглядываясь, я заметила, что с одной стороны край долины снова круто выгибается вверх отвесной стеной, а с другой напротив, становится все ниже и сглаженней. Интересно, куда мы свернем? Неведомое тягловое животное явно подустало, мы двигались
– Не так-то просто нас с тобой, Идунн, принести в жертву.
Он уже сидел, тщательно отряхивая от пыли свою изрядно затасканную курточку и вовсю улыбался, так что даже глаза его принимали участие в этой улыбке. Встав на ноги, он протянул мне руку и помог подняться. Покивал каким-то своим мыслям и неожиданно спросил:
– А откуда ты знаешь, что я Идунн? Я вроде только имя свое назвал.
Вот же ж … и кто меня за язык тянул? Сейчас начнутся расспросы, считай, доверие уже утеряно.
– А твое имя я так и не услышал, – он слегка склонил голову набок и прищурился, – мы знакомы? Я думаю – что да. Должны быть знакомы. Как ты думаешь?
Глава 8
Я лежала с сомкнутыми веками. Вопрос Идунна застал меня врасплох. От неожиданности я шарахнулась назад, брякнулась на свою многострадальную задницу, бурно отозвавшуюся болью, и приготовилась проснуться. Но что-то определенно шло не по плану. Я медлила, не решаясь открыть глаза. Мир вокруг меня почему-то легко покачивался, словно расположенный на волнах. Мне было тяжело, тепло, темно, а еще – трудно дышать. Затем внутри меня будто что-то щелкнуло и все ощущения куда-то пропали. Я медленно встала на четвереньки. Осторожно выпрямившись, я первым делом взглянула в небо – есть у меня привычка в каждом новом мире первым делом смотреть именно туда, уж не знаю почему. И этот мир поразил меня больше, чем какой-либо другой: подняв голову, я надолго залипла, потому что небо надо мной было синевато-зеленовато-голубым и шло волнами. Казалось, там, над моей головой, раскинулось безбрежное море, в котором отчетливо виднелись приливы и отливы, испещренные бесконечными волнами с белыми чубчиками пены. Не сразу я заметила, что пялюсь в незнакомое небо с открытым ртом. Что ж, оно того стоит! Зрелище, прямо скажем, непривычное.
Опустив взгляд, я обнаружила, что вокруг меня раскинулось поле. Хотя и это тоже полем в привычном смысле слова назвать было нельзя. Присев, я погладила обеими руками мягкий, курчавый растительный покров, больше похожий на ковер в гостиной, чем на обычную траву. Мягкий и упругий покров был приятен на ощупь, будто гладишь собаку с густой курчавой шерстью. Эта странная трава вдобавок выглядела так, будто некий художник-гигант уронил на нее свою палитру – палевые, желтые, розоватые, синеватые, бледно-сиреневые и белые пятна покрывали ее причудливыми кляксами до самого горизонта. Весь этот разноцветный ковер шел мягкими невысокими холмами с округлыми вершинами. Какая-то еще смутная мысль мелькнула у меня в голове, но внезапно мое плечо было крепко схвачено незнакомой рукой, отчего я подпрыгнула и невнятно прожевала ругательство. Рука быстро развернула меня на сто восемьдесят градусов, позволив увидеть ее владельца – невысокого, крепко сложенного парнишку. Он быстро оглядел меня и искренне улыбнулся:
– Прости, не хотел тебя напугать. Я думал, это опять гнилоротые варшнагги пожаловали к нам. А это ты. Ты кто такая?
Мое сердце все еще выплясывало гопака на ребрах, все же нельзя так подкрадываться! Поэтому я приложила руку к своей груди и честно сообщила парню, что он меня напугал и вообще. В это же время, я лихорадочно соображала, как бы так себя назвать, чтобы не забыть потом собственное имя. На ум пришел только ник с давно позабытого сайта знакомств.
– Мое имя Ардемия. И я не знаю как сюда попала, что это за место? – Вот это уже было честно, я действительно понятия не имела, где я оказалась. Парень слегка кивнул и ответил мне лишь одним словом: «Даиссин». Что ж, прекрасно, Даиссин так Даиссин, тут бы мне и откланяться, но парень
– Тебя-то как зовут? – Взмолилась я, упираясь ногами в упругий травяной ковер. Но парень неумолимо тянул меня куда-то за собой. Не оборачиваясь, он коротко представился – Айсми. Сопротивляться ему было совершенно бесполезно, потому что он пёр как танк, поэтому я оставила эти бесплодные попытки. В любом случае, вряд ли я пробуду в этом мире долго. Я лишь надеюсь, что ничего не сломаю себе здесь, а синяки уж так и быть, заживут.
Айсми уже утянул меня под холм, где моему взору открылась вполне пасторальная деревушка с невысокими домиками, такими же округлыми, как и холмы вокруг. Мы бодро и весело шли в ее направлении. Меня слегка беспокоила непродуманность собственной легенды, потому что правду говорить бессмысленно и опасно. В любом случае, уровень развития цивилизации этого мира явно не слишком высок. Поэтому золотым правилом для меня сейчас будет говорить как можно меньше, как можно проще, как можно реже. Оказавшись в деревне, Айсми довел меня до небольшой площади в пыль которой были втоптаны мелкие камни. Я оглядывала домишки, вездесущих детей, какую-то утварь и это здорово мешало мне соображать насчет приветствий с пояснениями. Аборигенам всегда требуется более-менее удобоваримое объяснение кто это тут к ним заявился, откуда и с какой целью. Получив ответы, они, как правило, теряют интерес и возвращаются к своим делам. Но в этой местности привычный сценарий быстро сбился. Начать с того, что на той же площадке мигом собралась толпа мужиков. Я поежилась. Обычно первыми прибегают женщины, последними уходят тоже они. Видимо здесь царит настолько суровый патриархат, что женщинам из дома лишний раз выходить нельзя. Во-вторых, пришедшие не говорили ни слова, хмуро разглядывая меня. Это неприятно. В-третьих, мой проводник лихо и тихо растворился в этой суровой толпе. Все чего-то ждали. У меня аж спина зачесалась от взглядов, я медленно поворачивалась на месте, но это не очень-то помогало. Сделав два оборота, я вдруг оказалась лицом к лицу с высоким хрупким стариком, который разглядывал меня глазами такими же серебристыми, как и его борода. Сначала мне показалось, что он слеп, но нет – дедуля с пронзительным вниманием изучал меня от макушки до пят. Его появление оживило остальных.
– Это нарочница, – проворчал кто-то густым басом.
– Нет, это баба, – возразил ему тягучий нудный голос.
– Нарочница!
– Баба!
Ясно, кажется, аборигены не могут определиться в какую партию я вхожу – врагов или своих. Собственно, отвечать им мне не хотелось, мало ли к каким результатам это приведет. Сереброглазый старик вытянул худую жилистую руку, от запястья до локтя покрытую разноцветными повязками, и тихим, но сильным голосом приказал:
– Тихо!
Толпа замолчала. Дед начал неторопливо развязывать одну из повязок на своей руке. Что он делает? Я не заметила как сделала шаг назад, но чьи-то сильные руки заботливо подтолкнули меня обратно. Старик снял повязку белого цвета и приблизился, неожиданно положив ладонь мне на голову. Меня накрыл вихрь странных и противоречивых ощущений, будто я оказалась в середине нескольких пересекающихся ветров. Сомнение, испуг, спокойствие, любопытство, настороженность – одно за другим вспыхивали внутри меня, как картинки в волшебном фонарике. Затем мне стало спокойно и хорошо. Теперь я была уверена, что никто не причинит мне вреда. Старик кивнул уверенным движением и начал снова завязывать свою тряпицу на руке.
– Не нарочница, – звучно крикнул он толпе, – все в порядке, расходитесь! Это всего лишь женщина, обычная женщина!
Мужики немедленно исчезли с такой скоростью, будто были привидениями. Я растерянно осмотрелась. Мне-то куда идти? И вообще – можно ли? Старик осторожно взял меня за пальцы и слегка потянул к себе.
– Женщина, – повторил он вполголоса, – но необычная. Ведь так? – Он снова внимательно изучал меня. Краем глаза я заметила, что Айсми тоже остался тут и стоял в нескольких шагах от старика с гримасой уважения на лице. Он сразу же откликнулся, когда старик назвал его имя и подошел ко мне.
– Отведи ее в мой дом, – сказал старик, передавая парню кончики моих пальцев, – пусть пока останется там. Надо выяснить, что это за явление.
Казалось, эти двое обсуждают нечто совершенно отсутствующее – на меня не обращали внимания, со мной никто не разговаривал. Чисто технически моя задача была выполнена, я могла возвращаться. Но почему-то не могла. Все эти перемещения между мирами постоянно выходят из-под контроля и, как нарочно, в самый не подходящий для этого момент.
Тем временем, я оказалась в небольшой круглой хижине с простенькой обстановкой. Судя по антуражу, это общество едва-едва выкарабкивается из эпохи земледелия и простейшего прикладного искусства. Айсми уже куда-то усвистал, так что я могла вдоволь наглазеться на все эти горшки и табуретки. Тут мне в голову пришла интересная мысль – а не прихватить ли мне какой-нибудь артефакт именно отсюда? Почему бы и нет? Такие грубые и примитивные орудия быта просто по определению ничем не могут навредить нашему миру.