Дорогие девушки

Незнанский Фридрих Евсеевич

Шилова отвернулась и ткнулась лицом Плетневу в плечо. Оперативник недовольно нахмурился.

— Я предупреждал, что это будет неприятно. Если хотите, мы вернемся к варианту с фотографиями.

Шилова качнула головой:

— Нет. — Затем медленно повернулась и уставилась застывшими глазами на труп.

— Ну? — выждав несколько секунд, поинтересовался оперативник.

— Это она, — тихо ответила Шилова.

— Почему вы так решили?

— Родинка… У нее на левой груди родинка. Видите — возле

соска? Я видела эту родинку, когда мы были в душевой.

— Вы уверены?

— Да, я уверена.

— Значит, вы подтверждаете, что это — Марина Аристарховна Соловьева?

— Да… Я подтверждаю. Это она.

Шилова снова отвернулась и поднесла к носу флакон. Вдохнула и передернула плечами.

Оперативник снова накрыл труп простынею.

— Что ж, — сказал он, — сейчас подпишите пару бумаг, и опознание можно считать законченным.

* * *

— Вам, наверно, очень тяжело сейчас. — Плетнев смущенно посмотрел на Людмилу. Он терпеть не мог утешать женщин и сейчас был благодарен судьбе за то, что Шилова хотя бы не плакала. Пусти она слезу, и он бы совсем потерялся.

— Не легко, — так же тихо ответила Людмила. — Но я сильная, я справлюсь.

Они сидели в летнем кафе. Ветер трепал темные волосы девушки, играл оборками рукавов ее белой кофточки. Плетнев пил кофе, Людмила — крепкий коктейль. Она была бледна, под глазами пролегли тени, побелели даже губы, несмотря на то, что Людмила постоянно нервно их покусывала.

Она отхлебнула коктейля, откинула с глаз темную челку и внятно и раздельно произнесла:

— Это я во всем виновата. Одна только я.

— В чем? — не понял Плетнев.

— Я должна была ее отговорить.

— Вы думаете, что ее убил Родион Плотников?

— А разве есть другие варианты? Вы ведь сами сказали, что Марину нашли недалеко от его дома. Господи, я чувствовала… Нет, я знала, что с ним что-то не так. Поняла еще по его анкете на сайте знакомств. Поняла не умом, а сердцем.

Людмила отпила из стакана и прикрыла веки.

— Следствие еще не закончено, — сказал Плетнев. — Возможно, Плотников не виноват.

Женщина открыла глаза и с холодной пристальностью посмотрела на Плетнева.

— Вы сами-то этому верите? — жестко сказала она. — Ваш Плотников — маньяк. Это он убивал девушек в Москве. Теперь его посадят. Благодаря Марине. — Шилова сжала пальцы в кулаки и гневно добавила: — Я бы сама выцарапала ему глаза. Убила бы его. Размозжила бы ему голову камнем.

— Убить человека не так-то просто, — сказал Плетнев, чтобы хоть что-нибудь сказать. Чувствовал он себя паршиво. Помимо жалости к Людмиле, в голове, где-то на самой изнанке сознания, все время крутилась подлая мыслишка — нужно возвращать деньги или нет?

Людмила продолжала пристально его разглядывать.

— Антон,

а вы женаты? — спросила она вдруг.

Он покачал головой:

— Нет.

— А были?

— Был.

Людмила усмехнулась.

— На свете не существует прочных браков. Все они рано или поздно разваливаются. Мужчина и женщина слишком разные животные, чтобы ужиться вместе.

— Я неплохо уживался со своей женой, — возразил Плетнев.

— Вот как? И вы, должно быть, любили друг друга?

— Любили.

— И тем не менее, вы не вместе, — насмешливо заметила Шилова.

— Были бы вместе, но…

— Но что? — На губах девушки четко обозначилась усмешка. — Она встретила другого? Или вы решили «тряхнуть стариной»? Кто развалил ваш брак — вы или она?

— Никто, — ответил Плетнев спокойно. — Моя жена умерла.

Шилова хотела что-то сказать, но осеклась. Усмешка медленно сползла с ее губ.

— Простите, — медленно выговорила она. — Я не знала.

— Ничего. — Плетнев допил кофе, повертел в пальцах пустую чашку.

— Можно узнать, как это случилось?

— Ее убили.

— Кто?

— Обычная подвыпившая шпана.

Лицо Людмилы стало еще бледнее.

— Они… в тюрьме?

Плетнев усмехнулся и покачал головой:

— Нет.

— Значит, избежали наказания?

— Не избежали.

— Так что с ними?

Плетнев криво усмехнулся.

— Они мертвы, — сказал он. — Я убил их.

Лицо Людмилы вытянулось от изумления.

— Убили?

— Да, убил.

— А вы…

— Это не тайна, — сказал Плетнев. — Я уже за это ответил перед судом.

Некоторое время Людмила разглядывала лицо Плетнева, словно обнаружила в нем новые, необычные черты, потом положила ему на руку ладонь и сказала с чувством:

— Вы правильно сделали. Я бы на вашем месте поступила так же. Убийцы должны платить за отнятую жизнь своей собственной жизнью. Только такой и может быть справедливость. Черт… — Она улыбнулась. — Я и не думала, что между нами столько общего. Я думала вы обычный шкуродер. Легавый пес с одной извилиной и одной мыслью в голове — как бы выжать из меня побольше денег.

— Кстати, насчет денег, — заговорил о неприятной теме Плетнев. — Вы можете…

Людмила дернула щекой:

— Ах, оставьте. Я заплатила вам за то, чтобы вы нашли Марину. Марина в морге. Деньги вы заработали.

— Но мы не…

— Я сказала: оставьте деньги себе, — повторила Людмила, слегка повысив голос. — У меня никаких претензий. — Она сдвинула брови, нервно пожевала губы и вдруг выпалила: — Антон, можно задать вам личный вопрос?

— Последние двадцать минут вы только и делаете, что задаете мне личные вопросы, — с улыбкой сказал Плетнев. — С чего вдруг такие церемонии?