Дорогие девушки
Шрифт:
— Она знает, кем ты работаешь? — поинтересовался Александр Борисович.
Нелли сделала круглые глаза.
— Нет, что ты! Она думает, что я секретарь-референт на крупной фирме. Ну а ты? Где ты работаешь?
— В охранном агентстве, — сказал Турецкий.
Нелли внимательно посмотрела на Турецкого и прищурила карие глаза:
— И кем ты там?
— Замдиректора агентства, — ответил Александр Борисович.
Нелли пребывала в легком замешательстве.
— Но ведь это не связано с милицией? — осторожно спросила она.
— Нет,
— Давай! — с облегчением кивнула Нелли.
Турецкий «освежил» бокалы.
— За что выпьем? — поинтересовалась Нелли.
— За тех, кого с нами нет. За Венеру, Ангелину и Матильду!
Александр Борисович коснулся бокала девушки своим бокалом и сделал большой глоток.
Нелли сидела, оцепенев. Она пристально и холодно смотрела на Александра Борисовича. Потом сглотнула слюну и напряженно спросила:
— Мужчина, вы кто?
— Я же тебе сказал — я из охранного агентства.
— Так, — сухо проговорила Нелли и поставила бокал на стол. — Значит, вы сюда не сексом пришли заниматься, а мозги мне е…ть?
— Ну зачем же так грубо, — дернул уголком рта Александр Борисович. — Твои мозги я трогать не собираюсь. Так же, как и все остальное. А сюда я пришел поговорить о Матильде.
— Что с ней? — тревожно спросила Нелли, нервно сжав пальцами край скатерти. — Она жива?
Александр Борисович пожал плечами:
— Не знаю. Пару дней назад она обратилась ко мне в агентство и попросила поприсматривать за ней.
— Как это — «поприсматривать»?
— Просто. Что-то вроде скрытой охраны.
— А зачем? — растерянно спросила Нелли.
— Видимо, чего-то боялась, — пожимая плечами, сказал Александр Борисович.
Нелли сдвинула брови.
— И что теперь?
— Теперь она исчезла. И я себя чувствую из-за этого паршиво. — Турецкий залпом выпил коньяк и брякнул бокал на стол. — Не доглядел, — мрачно сказал он. — Упустил.
— Хм… — Нелли все еще выглядела растерянной. — Значит, вы за ней следили по ее просьбе, а она взяла и пропала?
— Именно так, — кивнул Александр Борисович и вставил в губы сигарету. — У тебя курить можно?
— Можно. Я сама иногда балуюсь.
Нелли посмотрела, как Турецкий прикуривает, потом спросила:
— И что же теперь делать?
— Понятия не имею, — ответил Александр Борисович. — Вероятно, нужно попробовать ее найти. Если еще не поздно.
Веки Нелли дрогнули, она инстинктивным жестом прижала руки к груди.
— Думаете, она… Думаете, ее…
— Все может быть, — кивнул Александр Борисович. — Она чего-то боялась. Верней — кого-то. Поэтому и наняла меня. Могу предположить, что боялась она маньяка, который убил Венеру и Ангелину.
— О, Боже! — тихо воскликнула Нелли. — Но… почему вы пришли ко мне? Откуда вы вообще обо мне узнали?
— Ваш телефон и адрес мне дала Матильда. Она сказала, что я всегда смогу рассчитывать на вашу помощь.
— Так и есть, — с чувством произнесла
Турецкий напустил на себя деловой вид.
— Нелли, дорогая, — начал он, — попытайтесь, пожалуйста, вспомнить: чего или кого боялась Матильда? Может быть, она вам что-нибудь рассказывала? Вспомните хоть что-нибудь.
— Даже не знаю… — Нелли задумалась. — Да нет, ничего такого я не помню. Правда… — Она вскинула на Турецкого взволнованные глаза. — Была странность!
— Какая? — насторожился Александр Борисович.
— Несколько дней назад я приезжала к ней домой. Попить чайку, поболтать за жизнь. А на стуле у нее стояла сумочка. Я заглянула… чисто случайно… и увидела там пистолет!
— Пистолет? — повторил Александр Борисович, хмуря брови. — Вы уверены?
— Конечно! Я даже потрогала его пальцем, пока она не видела. А потом, уже на кухне, я внимательно к ней приглядывалась, и вдруг поняла, что она не из наших.
— В каком смысле?
— Ну, знаете, некоторые девочки попадают в наш бизнес случайно. Приходят и после первого же раза понимают, что это не для них. Другие держатся чуть дольше, но тоже, в конце концов, понимают, что в нашей «конторе» им делать нечего. Некоторые приходят к нам временно, чтобы заработать денег на машину или там на шубу. А потом остаются навсегда, потому что понимают, что такой бизнес им по душе. Для нашей работы нужен особый склад характера, понимаете?
— Догадываюсь, — кивнул Турецкий.
— Я говорю серьезно. Проститутка должна быть не брезглива, но опрятна и осторожна. Она должна быть вынослива. Всегда нужно уметь «держать улыбку», даже если клиент тебе отвратителен. Да с точки зрения физиологии тоже не все так просто. Нужно уметь проделывать кое-какие «фокусы». И им не всегда можно научиться.
— И что же такого «чужого» вы разглядели в Матильде?
Нелли задумчиво повертела в пальцах бокал, потом подняла на Турецкого теплые, карие глаза и сказала:
— Мне показалось, что она не любит мужчин.
Александр Борисович усмехнулся.
— Вы намекаете на то, что Матильда лесбиянка?
— Да нет же! — Нелли поморщилась. — Она нормальная. Но она не любит мужчин. Таким, как она, нужен один мужик. Всего один! Если она нашла своего «дорогого и единственного», она будет предана ему, как кошка, и никогда не изменит.
Турецкий насмешливо прищурился:
— Вот как?
— Не смейтесь, я говорю правду. Таким, как она, трудно в нашем бизнесе. Трудно, потому что она не может разглядеть в мужчине человека, личность. Он для нее всего-навсего очередной пенис. А с таким подходом никогда не сможешь сделать мужчине приятное, и он никогда не придет к тебе снова. Но это еще не все! В повадках Матильды есть что-то… что-то неженское. Неделю назад мы с ней зашли после «вызова» в кофейню — отдохнуть и потрепаться. И к нам пристали два хачика. Мы шли к дороге через сквер, а они увязались за нами.