Доспехи Афродиты
Шрифт:
Посуда грохотала под ненасытными вилками и ложками, поедающими все на своем пути. Прислуга разносила подносы с разнообразной едой и останавливалась у каждого, кто небрежно подзывал приподнятой рукой. Они были так же сконфужены, как и та, ради которой был устроен этот вечер. Алинея не сводила глаз с тарелки, но ни разу не притронулась к еде. Много раз мать пыталась пробудить дочь от мимолетного сна. Но все попытки достучаться до закрытой на замок двери увенчались крахом. Она делала вид, что не замечает взглядов и недовольных хрипов со стороны матери, которая уже совсем потеряла свою значимость в сердце безутешной девушки. Сейчас Алинея в очередной раз убеждалась, что всем было важно обрести место в кругу таких же очерненных и лживых людей. Все пытались улыбаться, казаться благочестивыми, добродушными, но за каждой стеной лицемерия плакал или злостно смеялся человек,
Когда пришло время выйти из-за стола, чтобы услышать новость, о которой Конрад лишь вскользь намекнул во время ужина, чувствовалось, что вот-вот произойдет что-то необъяснимое и невозвратимое. Алинея сидела дальше всех, оттеняла своим присутствием всеобщее веселье. Но как бы она не старалась укрыться от всех, ее все же коснулась долгожданная кара.
– Алинея, за весь вечер ты не обмолвилась со мной ни единым словом. Думаю дело все в твоем волнении! – Незаметно для всех Конрад подошел к хрупкой фигуре. Он слегка коснулся ее плеча, но в этом жесте не было ничего непосредственного или случайного. Мужчина таким образом доказывал самому себе право на нее, на Алинею, которая теперь дрожала всем телом и желала как можно скорее отправиться к себе в комнату. – Ты молчишь, как и всегда! Мне это нравится! С тобой значит будет немного проблем. – Сказал он, не зная, какая угроза может его подстерегать в тихом омуте.
Алинея продолжала смотреть на Луну и ее едва заметные лучи. Она знала, что ее существование значит для Конрада. Ничего кроме личного влечения и денег не привлекало его в скромной душе, и ничего не могло завоевать стальное сердце. Железными прутьями оно давно окружило себя и не хотело впускать за ограду ни одного человека. Конрад предпочитал не задерживаться рядом с выбранным объектом. И как только кошке надоедало играть с мышкой, она ее бесповоротно съедала и не оставляла после себя следов. Алинея не была очередной мышкой, но ее положение вполне можно было сравнить с жертвой, с которой хитрый хищник хочет позабавиться.
– Скоро ты станешь моей женой, а сейчас я при всех скажу те самые слова, которые говорил наедине с тобой, Алинея! – С гордо поднятой головой мужчина отошел на середину зала и обратился ко всем присутствующим.
Слова звучали глухо и отдаленно. Хоть Алинея и стояла рядом, до нее не доходил ни один звук. Она лишь смотрела на незнакомые лица и проникновенно замечала, как они меняются под воздействием неожиданной новости. Но больше всего она смотрела на отца. Нельзя было ничего конкретного сказать, лишь взглянув ему в глаза. Обычно он всегда скрывал за хмуростью бровей и отчуждённостью глаз истину. Нужно было всегда догадываться, что именно он имеет ввиду под своим занавесом. И сейчас было то же самое. Он был спокоен и даже слишком. Но небольшое покалывание в уголках рта говорило об обратном. Возможно, он взбешён, потерян и зол. Ведь все это время Алинея с матерью тщательно пытались скрыть от отца недоговоренную помолвку, которая могла бы в полной мере разразиться скандалом, если бы мужчина о чем-то догадался.
– Северус Лиреа, я бы хотел от всего благородного и честного сердца попросить руки Вашей дочери! Обещаю, что я стану примерным мужем, достойным мужчиной, который сможет ей дать все для спокойной жизни! – Пока Конрад пытался как можно лестнее презентовать то, чего никогда не случится, Алинея, дрожа от веса собственного тела, села на стул и слегка прикрыла вуалью перчаток покрасневшее лицо.
– Конрад Фронский, мы с Вами познакомились только вчера, и мне, мягко говоря ,удивительно слышать сейчас от Вас подобные речи. Вы просите руки моей единственной дочери, но должен сказать, что Вы не единственный, кто хочет претендовать на ее сердце. И я знаю этих юношей дольше, чем Вас. – На этом заявлении Алинея встрепенулась и удивлённо посмотрела на мать с отцом. Конечно, она догадывалась, о ком Северус говорил, но все же хотела бы услышать подробнее о сказанном. – Поэтому должен сказать, что я смогу дать Вам своё согласие, если Вы докажете мне и моей дочери, что достойны быть рядом с ней, что Вы готовы, как Вы сказали, быть для неё примерным мужем. Я могу дать лишь время, которое не должно быть потрачено впустую. Уверен, что для Вас не будет это проблемой,
Атмосфера радости мгновенно улетучилась из комнаты и покинула на долгое время поместье. Гости, услышав слова Северуса, были поражены и удивлены не меньше, чем Конрад. Слышались шёпоты, довольные смешки и колкие сплетни. И первым, кто смог выйти из ступора, была мать. Она совсем не ожидала, что ее муж сможет сказать что-то подобное. Она была уверена, что на этот раз все сложится именно так, как хочет ее душа. Но судьба в последний момент решительно провернулась в сторону, которую всегда обходила и унижала. Она повернулась навстречу Алинее, она предпочла отдать право вздохнуть полной грудью той, что заслуживала этого больше, чем кто-либо. Конрад же задрожал от неконтролируемого гнева. Он не расчитывал услышать отказ от Северуса и всем сердцем возненавидел его в этот момент. Мужчина унизил Конрада на глазах у всех присутствующих, выставил дураком, который не достоин без лишнего времени стать мужем для Алинеи. Он больше всего беспокоился, как этот день повлияет на его репутацию и не мог даже представить этого. Он ненавидел каждого, кто стоял в комнате, даже Нелу, которая все это время помогала ему. И ему стоило больших усилий промолчать и благодарно улыбнуться. Он знал, что Алинея не та девушка, которая заслуживает подобного отношения. Но тем не менее он понимал, что больше деваться ему некуда. Все было сказано, и пути обратно нет.
– Северус Лиреа, я сделаю все, чтобы добиться Вашего согласия и Вашей дочери. – Голос порой срывался на повышенный тон, но никто не заметил в них заложенный смысл. Все были настолько поражены, что такая малость не привлекла ничьего внимания.
Нела, что стояла в стороне, радостно изумлялась, будто впервые в жизни слышала эту весть. Улыбка пыталась не выдавать притворства, да вот только глаза не отражали всю глубину восторженности. Тоска, а может и некоторая злость окутывала ее сразу с обеих сторон. Но что же могло волновать женщину в этот момент, когда она непременно должна была веселиться- никто не мог сказать. Или почти никто…
– Очень рад это слышать! А теперь предлагаю испить пару бокалов выдержанного бренди. Думаю, что ничего лучше никто из Вас никогда не пробовал, поэтому готовьтесь, что захотите спать после пары глотков! – Шуткой Северус пытался стереть возникшее напряжение в зале и пригласил всех желающих пройти в другую комнату.
После слов Северуса многие разошлись по своим домам, забрав с собой тяжёлый осадок после необычного вечера. Самые близкие друзья Северуса в компании своих жён отправились за хозяином, чтобы попробовать невероятный вкус хорошего напитка. Конрад был последним, кто выходил из зала. И прежде, чем переступить через порог, он подошёл к Алинее и придавил ее к стене. Под сильными пальцами кости тонкой шеи начали протираться друг о друга и издавать скрежет. Алинея чувствовала, как кровь быстрым потоком разгонялась по венам, чтобы как можно скорее попасть в сердце. Темные ночные глаза поднялись на молодого человека, а потом и вовсе почти закатились под тяжелые веки.
– Я знаю, что это все из-за тебя! Теперь мне придётся бессмысленно тратить своё время. Но не волнуйся. Ты обязательно поплатишься за него! – Голос басом разносился по пустому залу и продирал до костей дрожащее тело. Ещё несколько минут Конрад любовался на измученную картину, но потом разжал пальцы и отпустил девушку.
Алинея приземлилась на колени, скользя подолом юбки по наполированному полу. Частый кашель окутал небольшой уголок комнаты и сопровождался неконтролируемой дрожью. Глухой стук шагов скрылся за дверью и оставил Алинею наедине со своими страхами и болью. Казалось, что она должна была выдохнуть после решения отца. Но теперь ей не казалось, что это была хорошая идея. Конрад может раньше просто недолюбливал Алинею, но теперь явно ненавидел и хотел, чтобы она поплатилась за слова Северуса.
Ночь залила чёрными красками королевство Свэзерби. В этот сумеречный вечер было пролито немало искристых слез. Птицы совсем затихли, ни один лепесток не срывался с одиноких деревьев, ни одно живое существо не издавало признаков жизни и заставляло чувствовать разбитую душу на краю пропасти. Алинея разрывалась на несколько частей и пыталась заставить себя встать с колен, но каждая попытка заканчивалась тем, что она поскальзывалась и снова падала на пол. Она заглядывала в его отражение и будто у него спрашивала, что ждёт ее, к чему приведёт решение отца, сможет ли она пройти через трудности и быть счастливой… Но все вопросы застыли в невесомости комнаты, а Алинея бессильно легла на ровную поверхность и уснула крепким сном.