Дот
Шрифт:
— У вас хорошая библиотека, — похвалила его гостья, подойдя к книжной полке. Она провела пальцами по корешкам книг.
— У вас столько томов со стихами. Хотите, я угадаю, кто ваш любимый поэт?
Григорий Семенович замер в ожидании.
— Сергей Есенин. Угадала? Могу поспорить, что вы знаете много его произведений наизусть и, наверное, даже читали их когда-то девушкам? — задела Еремина за струны души военврача.
— Только одной, — грустным голосом ответил врач.
— Почему одной? Другие
— Они просто не понимали поэзии, — пояснил Григорий Семенович.
— С этой одной у вас не сложилось? — хотела Катя услышать от Григория отношение мужчины к их мимолетному роману.
— Война разлучила нас, — вздохнул старик. Катя потянулась к верхней полке и вдруг замерла от неожиданности. Там стояла старая групповая фотография сотрудников госпиталя, сделанная в конце июня 1941. Она осторожно взяла ее в руки.
— Григорий Семенович, это фото вашего госпиталя? — пересохшим от волнения голосом спросила москвичка.
— Да. Одно из ранних. Здесь еще первый состав врачей. Его сделали в самом начале войны, — подтвердил Коваль.
— 30 июня, — уточнила Ерёмина.
— А вы откуда знаете? — удивился Григорий.
— Догадалась, — не стала раскрывать тайны Катерина. Она взяла фото и пошла к столу.
— Расскажите о своем госпитале, — попросила девушка. Григорий Семенович поведал об истории образования военного госпиталя, о том, где он базировался, и кто его возглавлял. Рассказывая эти факты, он заметил характерную особенность, журналистка ничего не записывала.
— У меня хорошая память, — так ответила корреспондент «Полоцкого Вестника». Закипел чайник на кухне и хозяин ушел, чтобы сделать чая. Катюша колебалась, говорить ли Григорию кто она на самом деле или нет? Выдержит ли его сердце такое признание? А если промолчать, то ее саму разорвет от нахлынувших эмоций. Завтра она уедет и возможно уже больше никогда не увидит своего Гришу. Ему без малого 85 и что будет завтра неизвестно. Этот негодяй Виктор, даже после ее возвращения продолжал испытывать Катю на прочность, создавая подобные ситуации. Сначала бабушка, теперь Гриша, кто будет завтра? Может Сережа? «Призрачный лейтенант» придет передать ей привет? Хотя по-хорошему, это она сама должна с ним проститься.
Она не притронулась к чашке, в которой плавал дешевый пакетик чая, не потому-что брезговала, а потому-что продолжала рассматривать фото. После двух недель пребывания в том далеком Полоцке, с чувством брезгливости у нее произошли определенные трансформации. Она помнила, как делила с Ларисой черствый кусок хлеба и поэтому этот чай не мог вызвать ни каких отрицательных эмоций, тем более, что его предложил дорогой для нее человек.
— Этот мужчина в центре ваш начальник госпиталя? Важно выглядит.
— Да, это он, — согласился Семенович, сделав
— Григорий Семенович, а у вас сердечные капли имеются? — не по теме спросила Еремина, все-таки решившись раскрыть свою тайну.
— У вас больное сердце? Такая молодая и уже сердечница? Сейчас посмотрю. Кое-что у меня есть, — встал Коваль, чтобы посмотреть лекарство.
— Какие отношения у вас были с военврачом первого ранга Павловым? — спросила Катя, чтобы узнать, как повлияло на карьеру Гриши ее исчезновение.
— Хорошие. Он даже помог мне в одном щекотливом деле. Постойте, Катя, но я не говорил вам фамилию начальника. Откуда вы ее знаете?
— Это же не тайна? Я готовилась к нашей встрече, — оттягивала признание Еремина.
— А где на этом фото вы? — притворилась незнающей корреспондентка газеты.
— Вот и я, — указал он пальцем.
— Молодой, красивый, — улыбнулся Григорий. То, что красивый, это точно. Нельзя не согласиться.
— Кто это рядом с вами? — ее пальчик остановился на Соне.
— Моя операционная сестра Соня, — ласково отозвался военврач.
— Софья Егоровна?
— Верно, — округлились глаза у Коваля.
— А перед вами кто стоит?
— Санитарка Катя. Кстати, ее, как и вас звали, — отметил сходство хирург.
— Это ей вы стихи читали? — последовал очередной каверзный вопрос. Хозяин квартиры замолчал, пристально смотря в глаза гостьи. О том, кому он читал стихи, уже знать никто не мог.
— Этих деталей нет в открытых источниках. Такого обо мне даже в больнице не расскажут. Кто вы на самом деле? Вы ведь не журналистка? Если я ошибаюсь, то покажите журналистское удостоверение, — заподозрил неладное хозяин.
— Зачем так волноваться? Я просто угадала. Вы так положили ей руку на плечо, будто-бы очень дорожили этой девушкой. На фотографии никто кроме вас, так не стоит, — обосновала она свои слова. Мужчина немного успокоился.
— Я вижу у вас коллектив многонациональный? Вот грузин стоит.
— Это Беридзе Зураб. Тоже хирург, — прокомментировал хозяин.
— Говорят грузины падкие на женщин? Ваш Зураб наверное не такой?
— Что сейчас былое вспоминать? Все мужчины любят женщин, — вздохнул Коваль.
— Вы тоже любили? Наверное, и у вас был какой-нибудь военно-полевой роман? Вот, хотя бы с этой Катенькой. Она ведь наверняка вам нравилась? Только уж больно молодая.
— Послушайте, товарищ журналист, вы, о чем писать собрались? О моей личной жизни или о госпитале? — напомнил Коваль цель ее визита.
— Лекарство пить будете? — поставил он переднейстакан с водой, который предварительно накапал сердечных капель.
— Не сейчас, — не спешила Екатерина, подумав, что питье понадобится самому Ковалю.