Дот
Шрифт:
— Зина, ты слышишь, о чем она говорит? Какие фрицы? Какой передок? Тут скорую надо вызывать. С девочкой, что-то не так, — возмутился Игорь Иванович.
— Да погоди ты Игореша! Успеешь со своей скорой. Сейчас она сама все расскажет. Надо звонить в Москву, сестре. Она там с ума сходит. Пусть прилетает первым рейсом в Минск, — пошла к телефону тетка. Межгород долго срывался, но наконец, ей удалось сделать звонок. На том конце провода сонный женский голос спросил: «- Алло, кто это?»
— Валя, это я Зина. Извини, что так поздно. Катя нашлась.
Услышав такую новость, москвичи сразу ожили
— Позвать не могу, она в ванной. Пришла сама, совсем недавно. В сапогах и военной форме. Голодная, грязная и уставшая. Несет нечто невообразимое, будто-бы попала в 1941 год. Я же тебе говорю, что в гимнастерке. Форма вся в крови. Сама целая. В общем, приезжай и все увидишь сама. Бери билет на первый рейс до Минска и к нам, — дала наставление сестре Зинаида Васильевна. Олька послушала, что расскажет мать и пошла к ванне, держа в руках все необходимое для переодевания. Постучала.
— Входи, — догадалась Катя, кто это может быть. Она лежала в ванной под теплой струей воды бежавшей из крана.
— Я тут тебе сменную одежду принесла.
— Спасибо сестричка. Ты не представляешь, какое это блаженство, — плеснула водой Еремина.
— Кать, с тобой все нормально? — озабоченно спросила Новикова.
— Ты думаешь, я сошла с ума? — усмехнулась Еремина.
— Посмотри в нагрудном кармане гимнастерки.
Олька по просьбе Кати взяла в руки ее вещи и проверила карман. В нем лежал сложенный вчетверо листок бумаги. Ольга развернула его.
— Настоящая справка выдана Екатерине Семеновне Ереминой в том, что она является санитаркой военного госпиталя № 431. Дата. Подпись. Печать, — прокомментировала Оля прочитанное.
— Такие справки психам не выдают. Год, видишь какой?
— Ну? — не понимала Новикова, куда клонит Катька.
— Я там была. В 1941, здесь в Полоцке работала санитаркой, а потом на передовой.
— Катюха, как такое могло случиться? — не знала, как выразить свои эмоции, двоюродная сестра.
— Сама не знаю. Зашла в ДОТ переодеть купальник, а вышла в 1941. Обратно почти так же. Переход совершила неподалеку огневой точки. Две недели побывала во фронтовом Полоцке. Посмотри на эти мозоли, — показала она ладошки.
— Противотанковые рвы копала, — не то похвалилась, не то пожаловалась Еремина.
— И как оно там? — задала вопрос девушка.
— Красиво, интересно и страшно! — нашла, что ответить Екатерина.
— А мы тут тебя всем городом искали. Мать с тетей Валей подняли всех на ноги. Все, что могли, облазили, а ты как в воду канула. Думали, что тебя похитили. Тут столько слез выплакали, — поделилась и своими переживаниями девушка.
— Мне очень жаль, что так получилось. Я так по ним соскучилась, — призналась Катя.
— Завтра твои должны приехать. Мать уже позвонила в Москву, — сообщила Ольга.
— Вот и хорошо, — произнесла Еремина, с головой погружаясь в воду. Двоюродная сестра покинула ванную.
— Как там она? — ждали ее за дверью.
— Купается. Посмотрите вот на это, — протянула она родственникам справку. Новиковы склонились над бумажкой.
— И что это значит?
— То, что Катька действительно очутилась в 1941 году. Она сама
— И для кого тут скорую помощь вызывать?
— Ну, знаете! — пожал плечами Игорь Иванович.
Катя не стала утомлять родственников ожиданием, хотя ей так хотелось понежиться в теплой воде. Устроившись в зале на диване, она поведала историю своего путешествия в прошлое. В особые подробности не вдавалась и роль Виктора во всей этой истории, тоже умолчала. Здесь и так одни загадки, а если приплести и высшие силы, то вообще никто во все произошедшее не поверит. Так за разговорами встретили рассвет. Молодежи не терпелось поделиться с друзьями этой невероятной историей, но тетя в духе социалистического строя решила все засекретить. Зачем людям лишнее знать? Неприятности могут возникнуть. Реклама их семье не нужна. С милицией она решит сама, а остальным следует придерживаться версии, что Катя случайно встретила знакомых путешествующих по стране, и по своей ветрености, не сообщив родителям, примкнула к этим путешественникам. Пусть легенда и не очень складная, но другой пока не было. Ереминой было все равно. Знакомых у нее в этом городе не было, и делиться переживаниями особо не с кем. Екатерина после ночных перипетий уснула. Молодежь осталась дома, а родители ушли на работу. Зинаида Васильевна улучив свободную минуту, заглянула в городской отдел милиции к своему старому другу подполковнику Решетняку. Тот, узнав о прибытии Новиковой, ускоренным темпом провел оперативное совещание и пригласил женщину к себе.
— Что случилось Зина? — хотел он узнать причину визита.
— Закрывай дело Володька, племянница нашлась, — заявила Зинаида Васильевна.
— Интересно. И где была? — хотел он узнать подробности. Это дело об исчезновении москвички было резонансным и взято на контроль в области. Васильевна выложила свою корявую версию, при этом опустив от стыда глаза. Подполковник понял, что ему врут.
— Зин, мы с тобой за одной партой пять лет просидели, ты можешь сказать правду? Наркотики? Что там еще может быть? — размышлял милиционер.
— Типун тебе на язык! Какие наркотики? Я понимаю, что она девка из Москвы, но ты же знаешь мою сестру. Она такое не потерпит.
— К сожалению статистика, говорит о том, что молодежь не прислушивается к мнению старшего поколения, — пессимистически смотрел на это подполковник.
— Вова, мне нужно, чтобы закрыли это дело и не терзали расспросами племянницу.
— Да, понял я тебя. И все же? Кроме нас это никто не будет знать, — обещал Владимир.
— Ты не поверишь и скажешь, что я опять вру, — замялась Новикова.
— Неужели все так сложно? — ждал продолжения мужчина.
— Помнишь, где она пропала?
— У ДОТа «Призрачного лейтенанта», — естественно помнил милиционер.
— Она там, как бы правильнее сказать? Провалилась во времени. Оказалась в 1941 году. Ты только не смейся. Никто ее не похищал и никуда она не уезжала. Она была здесь, но только 54 года назад. Вчера явилась в военной гимнастерке и сапогах. Грязная, голодная. Начала такие вещи рассказывать, что волосы ставали дыбом. Вот посмотри, что у нее, было, — протянула она справку, выданную Ереминой в госпитале.