Доверься сердцу
Шрифт:
Илона переоделась в маленькую черную шерстяную кофту с большим круглым вырезом и вызывающе короткую развевающуюся юбку. Ее и без того длинные ноги в черных туфлях на высоких каблуках казались еще длиннее. Зачесав волосы наверх, как любил Петер, она оставила отдельные локоны будто бы случайно падать на лицо и шею волнистыми прядями. В ушах играли задорными огоньками те самые, заветные серьги…
Илона чувствовала, что выглядит сексуально, и сама все больше и больше попадала под власть своего эротического порыва.
Депрессия не была
Впереди у меня еще целых два месяца, сказала себе Илона, и я не собираюсь тратить их впустую.
Нет, она не станет сидеть и проливать слезы о несбывшихся надеждах и утраченных иллюзиях. Ведь кто может поручиться, что не произойдет чудо и Петер вдруг не поймет раз и навсегда, что просто не сможет жить без нее?
Придя к такому, пусть и не очень обнадеживающему выводу, Илона поднялась в спальню и заново застелила кровать.
Что бы там ни ожидало ее впереди, она не сдастся. Главное в этой ситуации – не киснуть и постараться извлечь из оставшихся осенних дней как можно больше солнечной энергии… Чем она и собирается в скором времени заняться.
Спустившись вниз, Илона первым делом глянула на каминные часы. Только десять минут седьмого. Ждать еще целых пятьдесят минут! Она проверила жаркое, открыла бутылку и налила себе бокал вина. Затем, накинув шубку, вышла на балкон…
Горное ущелье – во всей его красоте и первозданности – открылось ее взгляду. Солнце уже зашло, и вершины каменных исполинов, белоснежные в дневное время, темным рисунком выделялись на красноватом закатном небе.
Черное и красное – ее любимое сочетание цветов. Илону всегда тянуло в заоблачные выси, в царство вольного ветра и девственных снегов. Но только благодаря Петеру, его «Альпийской фиалке», она смогла по-настоящему проникнуться магической красотой гор.
Ветер с горных вершин – освежающий и бодрящий – скользнул по ее щекам. Она уже собиралась вернуться в гостиную, как услышала шум приближающейся машины.
Петер приехал! Илона бросилась к винтовой лестнице, но внезапно раздавшийся звонок внизу заставил ее замедлить шаг.
Неужели он забыл ключи? Нет, это исключено. Петер держал его на одной связке с ключами от машины.
Значит, это не он… Но тогда – кто?
Никто из ее знакомых, за исключением, конечно, Бауэров, Изольды и Артура, не знал об «Альпийской фиалке». Но с Францем они виделись вчера, а чета Шницлеров неделю назад отправилась куда-то на Гавайи.
Растерянная, но не испуганная, Илона подошла к двери.
– Кто там? – спросила она. – Представьтесь, пожалуйста.
– Еще раз добрый вечер, фрейлейн Орошвар. – Илона узнала голос Гуго Адлера. – Скажите, Петер еще не появился?
Илона потрясенно уставилась на закрытую дверь. А она-то была уверена, что брат Петера звонит из Гамбурга. Вот так сюрприз! Интересно, откуда он узнал про «Фиалку»?
– Нет, он должен быть с минуты на минуту.
– Вы разрешите войти и подождать его?
– Разумеется, – спохватившись, она стала отпирать замки.
Когда Гуго Адлер предстал перед Илоной, она сразу же подумала о том, что природа, создавая братьев Адлер, распорядилась крайне несправедливо – одному дала все, другому – практически ничего, кроме отличного, с иголочки костюма.
Приземистый, лысоватый человечек с маленькими бесцветными глазками, жиденькими усиками и жестким ртом с тонкими губами походил на своего брата так же, как городской сизый голубь на своего элитного собрата.
Но, несмотря на свою внешнюю неказистость, Гуго Адлер держался с важностью выставочного турмана. Снисходительно наклонив голову в ответ на приветствие Илоны, он быстро прошел в гостиную, с любопытством оглядываясь по сторонам. Иногда его явно оценивающий взгляд останавливался на хозяйке.
– Мм. Понятно, – изрек он наконец. – Дом, безусловно, миленький. Хотя и не так хорош, как его дизайнер, – он окинул ее бесцеремонным взглядом. – Теперь ясно, почему Петер за все это… так держится.
Илона инстинктивно сжалась. Ей впервые приходилось ощущать себя вещью, выставленной на аукцион. Взгляд этих маленьких бесцветных глазок пронизывал ее насквозь, заставляя ощущать себя слабой и беспомощной.
Вот если бы рядом был Петер – такой сильный, уверенный в себе…
– Разрешите предложить вам выпить? – Она изобразила на лице любезную улыбку, ища спасения в роли гостеприимной хозяйки. – Вина?
– Благодарю вас.
Доставая бутылку из ведерка со льдом, Илона заметила, что ее пальцы слегка подрагивают от волнения.
Этого еще не хватало, подумала она про себя и, собрав все силы, брякнула первое, что пришло в голову:
– Петеру нравятся австрийские вина. Он даже отдает им предпочтение перед итальянскими.
Проницательные глазки Гуго подернулись масляной пленкой.
– Очевидно, так же, как и австриячкам перед немками. Но, честно говоря, я его понимаю. Особенно сейчас. – Он сделал выразительное ударение на последнем слове и осклабился.
Совсем как голодный кот перед блюдцем сметаны, мелькнуло в голове у Илоны, и она зябко передернула плечами. Честно говоря, братец Гуго с каждой минутой нравился ей все меньше и меньше. Однако показывать свое нерасположение она не собиралась – по крайней мере, до приезда Петера, пока ситуация окончательно не прояснится.
– Вы мне льстите, господин Адлер. Она сделала попытку мило улыбнуться.
– Нисколько. – Он принял из ее рук бокал и сделал глоток. – О, какой букет! Превосходное вино! С удовольствием отмечаю, что вкус моего дорогого братца значительно улучшился. И не только в отношении вина. Знаете, прелесть моя, вы гораздо красивее Ирены, гораздо. Кстати, вам известно, кто это такая?