Доверься врагу

Самаров Сергей Васильевич

– Они смогли как-то прижать тебя из-за сына?

– Это не называется – прижали… Ко мне напрямую обратился сын и попросил по возможности помочь людям, которые позвонят от его имени, иначе ему грозят большие неприятности, вплоть до высылки из Америки. Это не самая большая беда – высылка. Если бы они хотели меня прижать, то организовали бы какую-нибудь провокацию и грозили бы уголовным преследованием. У американцев это достаточно частая практика. Дело было еще до того, как ты ввязался в эту историю. Ко мне пришли от сына и попросили найти выход на лабораторию Мажитова, чтобы добыть каким угодно способом определенные материалы. Американцы считали неестественным то, что передали Лукману так много собственных

данных, а он своими делиться с ними не желает, но уже ведет переговоры, чтобы продать свои разработки в Иран. Я обещал попытаться, хотя не знал, как подступиться к Мажитову. Американцы обещали подобрать компромат на профессора и предоставить мне материалы, которые сделают его более сговорчивым. Но не успели. Тут вмешался ты – и так удачно нашел место, где спрятаться после акции… Ты с этими материалами… Я американцев сразу предупредил, что против тебя работать не буду. Это было сказано категорично. Но найти компромисс нам никто не мешал. И первоначально я думал просто попросить у тебя копию искомого материала. Это было бы самым простым, и думаю, что ты согласился бы помочь мне.

– Согласился бы… Если бы попросил.

– Но я видел, как ты кипел и возмущался, когда эти материалы читал. Ты явно и сразу понял, что начало положено американцами. И чем дальше, тем больше… Так ведь?

– Конечно.

– И я решил не торопиться. Думал, когда материал найдется, я смогу потихоньку скопировать его и передать.

– Это по синдрому Аспергера?

– Да. Откуда ты знаешь?

– Я многое знаю. В том числе и про американцев. И что дальше?

– Еще меня сдерживало понимание ситуации. Я думаю, сами американцы очень не хотели бы, чтобы материалы разбрелись по белу свету. И постарались бы не дать тебе возможности продать копии. А это или выстрел в затылок, или просто звонок в штаб «кадыровцев». И я оттягивал время до того момента, когда ты все закончишь и сможешь спокойно уехать. Пока я обещал им, они не начинали действовать. А потом… Эти пять убийств вчерашней ночью. Это все поставило на свои места. Они не дали мне возможности докопаться до того, кто проводил испытания. Подозревали, что в этом случае я сразу начну работать против них. Иначе со мной хотя бы поговорить попытались бы.

– Это похоже на правду.

– Мне еще вчера сказали, что запускают дополнительный вариант и будут использовать отставного полковника Семиверстова, чтобы выманить у тебя все материалы. Ты помнишь, как я вчера пытался тебя настроить против Сергея Палыча. Сказать откровенно, что он на них работает, я тоже не мог. У тебя сразу бы возник вопрос: откуда я это знаю…

Джабраил замолчал, взял в руки чашку с недопитым кофе, но не пил. Молчал и Актемар. Наконец он, все взвесив и обдумав, спросил:

– Мы по-прежнему остаемся друзьями?

– Остаемся…

– Тогда твое счастье и счастье твоего сына, что они присылают Сергея Палыча.

– Почему?

– Тебя не в чем будет обвинить и не за что будет предъявить претензии твоему сыну. Это все, что я могу тебе пока сказать. А сейчас ложись спать и мне тоже дай выспаться. У меня будет тяжелый день.

– Учти, что, как только материалы окажутся у них в руках, и тебе, и мне подпишут приговор. Я уже достаточно изучил их манеры…

– Мне уже много раз его подписывали. Не переживай – и предоставь все мне.

* * *

Днем солнце разгулялось не на шутку, и если бы не опущенные стекла, машина, не имеющая кондиционера, сильно прогревалась бы, и собаке было бы тяжело перенести такую дальнюю дорогу. Ей и без того было тяжело, потому что по размерам Ньюфистофелю полагалось что-то уж никак не меньше большегрузного трейлера. Сергей Палыч до обеденного времени трижды останавливался, выводя собаку на короткую разминку в придорожных кустах. Машины, проезжая

мимо, притормаживали. Несколько раз блестели вспышки фотоаппаратов. Размеры Ньюфистофеля были достойны внимания.

Обедал отставной полковник в придорожном кафе, к которому свернул, увидев «Тойоту Ленд Крузер». Сюда же заехал показать блестящую на солнце лысину и капитан Кудрявцев. Но никто не показал своего знакомства с Семиверстовым, а Ньюфистофель, который человеческие условности презирал с высоты своей естественной животной мудрости и мог бы, в принципе, пожелать со знакомыми поздороваться, не покидал машину, стоящую в тени деревьев.

При большом движении на трассе и в кафе было множество посетителей, и потому обед растянулся. Тем больше было желание Сергея Палыча ехать быстрее после обеда. Он даже вопреки своим привычкам до ста двадцати километров разогнался и совершал обгон за обгоном, когда заметил в зеркало заднего вида, что Хронический Убийца сигналит фарами. Пришлось скорость сбросить, и вовремя. «Ленд Ровер Дискавери» на обгон не пошел, значит, не остановки требовал. Что он хотел, стало понятно после поворота, где стояла машина ГИБДД, и мент сразу показал Семиверстову жезлом – прижаться к обочине и остановиться. Но к этому моменту скорость «Шевроле Нивы» была уже около восьмидесяти километров, и придраться было не к чему.

Сергей Палыч, хотя и не подозревал ментов в международном шпионаже, среагировал правильно, ногой активировал один «жучок», а нажатием пальцев на орденскую планку – второй. Теперь можно было и беседовать.

Документы проверял старший сержант с традиционно неразборчиво произнесенной фамилией. Проверял долго и нудно, чуть не всю «страховку» наизусть выучил. Наконец, документы переложил в левую руку и с состраданием спросил:

– Что пили вчера?

– Я, сынок, уже много лет не пью, – невозмутимо ответил Семиверстов.

– Пройдите в патрульную машину, – показал старший сержант и махнул жезлом, останавливая следующую жертву.

Однако эта следующая жертва и сама искала способ остановиться, поскольку это был «Ленд Ровер Дискавери» капитана Кудрявцева. Чтобы не показывать свой вооруженный экипаж, Хронический Убийца мудро проехал на десяток метров дальше, вышел и сам пошел навстречу младшему сержанту с приготовленными заранее документами.

Сергей Палыч видел все это, подходя к машине «ДПС», в которой за рулем сидел капитан без фуражки, а еще два мента находились на заднем сиденье.

– Сюда… – показал капитан на переднее пассажирское сиденье.

Место было, по большому счету, опасное. Но Сергей Палыч знал, какой опасности ему сейчас следует ожидать, и потому сел в машину без боязни. Капитан протянул к его лицу какой-то прибор.

– Сюда сильно дыхните, – сказал. – Глубокий выдох… Как можно глубже…

Не чувствуя за собой алкогольного греха, Семиверстов выдохнул воздух из груди полностью, до хрипа, а когда начал вдыхать, понял свою ошибку. Капитан, видимо, какую-то кнопку нажал, и из прибора прямо себе в легкие Сергей Палыч втягивал пущенный газ. Интуитивное движение одной руки прибор отбросило в сторону, вторая рука успела нанести удар в лицо капитану, но глаза уже закрывались и ничего не видели. И сознание стало белым и ясным, чистым, как безоблачное небо, и долго держалось абсолютно ровным.

– А теперь откройте глаза, сосчитайте от пяти до единицы и спокойно идите в свою машину. Как только вы сядете за руль, полностью проснетесь и будете помнить из всего, что сейчас с вами произошло, только мои слова… Только мои слова… А в остальном была обычная проверка документов. Только проверка документов. Документы у вас в порядке. И тестирование на алкоголь показало вашу приверженность к трезвому образу жизни. Больше ничего не было. Можете ехать дальше, куда вы и намеревались поехать… Счастливого пути…