Дождь в моем сердце
Шрифт:
Глава 61
— Мне очень жаль… — Сириан смотрел в сторону. — Но мы ничего не можем сделать. Ее нет на острове, это значит, лорд был в сговоре с кем-то из купцов. У нас нет кораблей, чтобы преследовать ее в море. Как жаль, что переход из другого мира всегда ставит на человека метку недобрых помыслов, как с тобой было. Сразу всем понятно — шадаг. А вот если он тут уродился, сволочь, то пока не проявит гнилую свою натуру — не узнать.
— А гураи? — внешне спокойно спросил Лильрин, пропустив мимо ушей всех этих «шадагов» и «сволочей». Что проку сожалеть о том, чего не исправить?
—
— Да. Понятно, — коротко бросил Лиль. — Лучше пожертвовать одной жизнью, чем благополучием всех.
Он резко развернулся и пошел прочь.
Сириан смотрел, как Лиль уходит, а потом что есть силы залепил кулаком в стену склада, возле которого они разговаривали. Раз, другой. Пока на осыпающейся штукатурке не остался кровавый след от разбитых костяшек.
— Своя рубашка ближе к телу, эт понятно, — сказал вдруг дед Гурзиш, выходя из-за угла. — От люди… твари неблагодарные. Даже бабы в коллегии, светлые-светлые, а в Маирис вцепились как клещи. Нет и нет, не отпустим, без голоса Маа все погибнем. И воют хором. Ну ладно, они бабы, что с них взять… но мужики! — Дед зло сплюнул под ноги, посмотрел на внука, криво усмехнулся и ушел.
***
Полчаса спустя на вершине сторожевой башни Гурзиш нашел Лильрина.
— Ну что, парень, решил? — спросил он серьезно, откинув крышку люка, что вел на лестницу.
— Да, — не оглядываясь, ответил Лиль. Он стоял у самого парапета, положив ладонь на чешуйчатую морду молодого гурая, того самого, на спине которого еще недавно они летали на разведку.
Ящер сидел на смотровой площадке, подобрав лапы по-кошачьи, словно стараясь не занимать все свободное место и оставить немного Лильрину. Смотрел на него внимательно, поочередно моргая большими зелено-желтыми глазами.
— Все ж таки дикий зверь, — заметил Гурзиш, вылезая из люка и наклоняясь достать оттуда что-то тяжелое и звякающее. — Не боишься? А ну как без приказа от хозяюшки попадет ему вожжа, значит, под хвост, он и взбесится? Да и потом, как ты ему объяснишь, чего тебе надо-то?
— Объясню как-нибудь. — Голос Лильрина был подчеркнуто спокоен и холодноват. — До сих пор как-то удавалось.
— До сих пор с нами девочка была, а через нее хозяюшка, — вздохнул старик, выпрямляясь, и стало видно, что он приволок что-то вроде кожаной упряжи, а также связку оружия. — Без нее никто не поручится, что зверюга этот не стряхнет нас в море, когда ему надоест летать без толку.
— Нас? — все так же спокойно переспросил Лильрин, даже не оборачиваясь.
— Я старый, ты чужак, хотя и мужик, — пожал плечами Гурзиш, подходя ближе и тоже похлопывая ящера по чешуе на лапе. — Особо никто не хватится, значит. А хватятся — так обойдутся.
Вот теперь Лильрин обернулся и внимательно посмотрел эссу Гурзишу в глаза. Ничего не сказал, только кивнул, снова возвращаясь к ящеру и кладя ладонь ему на морду. Крылатый зверь шумно вздохнул, подняв смерчики каменной пыли на площадке, и встал, осторожно потягиваясь, по одному расправляя крылья, чтобы не задеть таких хрупких
— Они могли далеко уплыть, но, скорее всего, пошли к берегам Геррады. — Люк снова открылся, на площадку упал мешок, а следом за ним выбрался хмурый Сириан. — Надо не только оружие взять, но и припасы. И подумать, где в море будем ночевать: гурай не телега, ему тоже отдых нужен и возможность поохотиться. — С этими словами он достал из-за пазухи свернутую карту.
— Без сопливых разберемся! — воинственно насупил брови эсс Гурзиш, но было видно, что у него от души как-то отлегло. — Давай сюда, — протянул он руку за картой. — Значит, заранее распланировать надо. Сначала проверим самые те направления, куда купцам с лордом выгоднее всего было плыть. Жаль, что у этого скота руки не отсохли… если бы сила Маа все еще была с Лейсан, она бы покарала отступника, нарушившего долг жизни. Но он соломки подстелил, тварина. Отрезал силу.
Сириан тем временем подошел к Лильрину и протянул руку со словами:
— Я проиграл. Перед самим собой я ее проиграл. Ты еще не выиграл, но я желаю тебе удачи. И помогу найти.
Лильрин колебался всего пару секунд, но потом пожал протянутую руку и коротко кивнул. Как всегда в моменты наибольшей сосредоточенности, он сделался каменно-немногословен.
Он сам не мог бы объяснить, как общается с ящером. Возможно, как обычно, сыграл его «дар» договариваться с крупными собаками и лошадьми — еще дома, в нижнем мире, Лиль умел найти общий язык с самым строптивым жеребцом и самым суровым охранником. Сам он никогда этому дару значения не придавал, считая его баловством на фоне более важных мужских дел. А сейчас… тоже не искал объяснения, сейчас его интересовал только результат.
Гурай позволил закрепить у себя на спине ремни, за которые всадникам удобно было бы держаться в полете и к которым пристегнули поклажу. Лильрин проследил, чтобы ничего из упряжи и груза не мешало зверю свободно работать крыльями.
Пока готовились к полету, все трое почти не разговаривали, не считая короткого обмена репликами четко по делу, вроде «дай» или «подержи». А о чем разговаривать? Все было решено и понятно.
Первый толчок прыгнувшего с башни гурая — и первое падение вниз, вниз, почти до прибрежных скал. Желудок сжимается в комок и подскакивает к горлу, но потом полет выравнивается, и помимо воли сердце начинает стучать чаще не от страха, не от беспокойства за Лейсан, а от восторга и свободы…
Гурай сделал круг над гаванью, снизу его заметили, жители побережья — моряки и стражи — задирали головы, подкидывали шапки и что-то кричали, кажется радостное.
Не всем по вкусу пришлось общее решение горожан не спасать похищенную светлую. И каждый из тех, кто не смог сам отправиться на помощь, сейчас искренне пожелал всадникам на летающем ящере удачи.
***
Прошло три дня, и радость почти угасла вместе с надеждой. Гурай устал. Они прочесали почти весь путь, по которому корабль мог плыть к побережью материка, перелетая от острова к острову. На некоторых из них только и было, что скала посреди песчаной отмели и несколько чахлых кустов. Хорошо, что пару раз попадались более крупные куски суши, где удалось поохотиться на горных козлов. В остальное время, отпущенное ящеру на отдых, Гурзиш ловил рыбу сетью и чуть ли не десятком замысловатых снастей. Досыта зверя не накормить, гурай поутру слизывал улов в одно движение языка, но хоть что-то.